— Ты хочешь сказать… — я сглотнула ком в горле и наконец смогла произнести то, что напугало меня минуту назад, — что не жизнь становится самым ценным, а связь с истинным?

— Я хочу сказать только то, что ты уже подумала, — глухо и с болью ответил Григорий.

Кирилл резко перевёл взгляд на Григория. В его янтарных глазах вспыхнул огонь, от которого даже я вздрогнула, а вот Григорий только тяжело вздохнул. И этот взгляд не звериный, не медвежий, а человеческий, полный боли и ярости.

— Нет, — произнёс Кирилл с тяжёлыми нотами в голосе. — Это невозможно. Никто не выживет после такого.

— А если выживет? — тихо спросил Григорий. — Если найдётся тот, кто выдержит разрыв? Кто сможет сохранить связь, даже когда она будет разорвана?

— Ты по себе не суди! — взревел Кирилл и приблизился ко мне ещё ближе, будто пытаясь оградить меня от всего, да только время сейчас — не наш помощник. — Ты смог выжить только потому, что Лира погибла.

В комнате повисла тяжёлая тишина. Я слышала собственное дыхание, биение сердца, далёкий вой ветра за окном. И тихое, едва уловимое рычание медведя Кирилла. Он боролся с ним, сдерживал, но зверь чувствовал опасность, угрозу для его истинной.

А я… Я почувствовала боль Григория так, будто ему вспороли старую рану и из неё хлынула кровь. Значит, я не ошиблась, когда мы были у Марфы. Он действительно потерял свою истинную. И эта потеря сделала его сильнее. Вот только не у многих хватает силы, чтобы пережить это.

Здесь не нужно быть зверем или берендеем, чтобы понимать: когда уходит человек, который не просто дорог для тебя, а по‑настоящему ценен, который является частью твоей души, то сохранить человечность сложно.

— Допустим, — я заставила себя говорить ровно, хотя внутри всё начало болеть от эмоций, которые будто потоком воды смыли всю ту радость и прекрасное настроение, что было ещё несколько часов назад. — Допустим, это правда. Но как это поможет нам сейчас? У нас сутки. Всего сутки, чтобы найти способ спасти мир и не потерять при этом всё, что обрели.

Кирилл медленно выдохнул за моей спиной. Он протянул руку, обхватил меня вокруг талии, притянул к себе, прижимая и вдыхая мой запах так шумно, будто я его кислород. Его плавные движения почти кошачьи, но в них столько силы и любви, что я будто снова наполнилась светом.

— Мы найдём решение, — сказал он твёрдо мне на ухо. — Я не позволю тебе жертвовать ничем. Ни жизнью, ни связью, ни душой. Мы разделили силу, значит, сможем разделить и эту ношу. Никто до нас не знал, что силу можно делить так, как вышло у нас. Всё, что нас привело всех в эту точку времени, приведёт нас и к нужному решению.