На языке так и заплясали возражения. Меня что‑то усиленно начало подталкивать, чтобы напомнить Кириллу о рисках, о том, что время работает против нас. Какая‑то странная, истеричная часть меня, как противная, зудящая боль, будто специально начала подбрасывать моему воображению самое ужасное развитие событий.

Но в момент, когда я уже готова была озвучить все свои страхи, что‑то изменилось. Воздух вокруг задрожал, словно от невидимой вибрации. Мои руки снова начали светиться, вот только на этот раз не голубым, а золотистым светом, тёплым и успокаивающим.

— Что это? — прошептала я, глядя на свои ладони.

Григорий вскочил со стула. В его глазах мелькнуло удивление, смешанное с восхищением.

— Она откликается, — выдохнул Кирилл. — Сила откликается на твоё решение. На твою готовность бороться. Алёна, ты только что показала нам путь!

Григорий довольно кивнул и потёр руки так, будто уже начал просчитывать новые ходы.

— Видишь? — его голос звучал почти торжественно. — Ты уже начала искать ответ. Теперь наша задача помочь тебе его найти.

Я глубоко вздохнула, пытаясь унять дрожь. Страх всё ещё не отпускает, но теперь к нему прибавилась решимость. Как там сказала Марфа: «Страх, как соль. Без него жизнь казалась бы пресной».

— Тогда давайте искать, — твёрдо сказала я, аккуратно разворачиваясь в объятиях Кирилла. — Но нам нужна помощь. Марфа и Айдас могут помочь. Времени не так много, чтобы разбрасываться лишними руками. Мы найдём способ спасти мир, не теряя друг друга, — последнее я добавила, уже смотря только в глаза Кирилла.

Григорий усмехнулся и хлопнул в ладоши:

— Племянничек, мне эта версия Алёнушки нравится намного больше! — в его голосе звучало одобрение. — С такой решимостью мы точно справимся.

Кирилл улыбнулся искренне, без тени грусти. Его глаза снова стали тёплыми, янтарными, полными любви и веры. Да, может, я и не знала никакой любви, кроме дедушкиной, но то, что я вижу в глазах моего Декабря, намного сильнее, чем то, что можно передать! И это не просто любовь, это наша жизнь, которая сейчас стоит на пути между этим миром и тьмой.

— Тогда за работу, — сказал Григорий. — У нас осталось меньше суток. И много дел. Я за Марфой и нашим неверующим Айдасом, а вы принимайтесь за сборы. Решать будем по мере приближения к менгиру. Нам нужно ещё успеть добраться туда.

Григорий быстро собрался и вышел на улицу, направляясь в деревню. Что‑то подсказывает мне, что он точно знает самый короткий путь к Марфе.

Ну а мы с Кириллом замерли в резко накрывшей нас тишине. Такой правильной и такой исцеляющей сейчас. И мне, так мелочно и эгоистично, захотелось, чтобы этот момент замер и время остановилось. Чтобы мы вот так могли наслаждаться друг другом.