— Почему здесь не пахнет медикаментами? — задаю вопрос, который крутился у меня на уме, но я не могла поймать его и задать.

Верхняя губа Антона немного дёргается, будто он хочет в прямом смысле оскалиться, но он снова успевает взять себя в руки. Тянет ко мне руку, которая мне сейчас напоминает щупальца, а я молча начинаю подтягиваться на руках, стараясь прижаться к спинке койки.

— Алёна, что за вопросы? Ты мне не доверяешь? — и снова этот упрёк в голосе, который раздражает до невозможности. Будто я виновата перед всем миром и перед Антоном в частности. Что он хочет?

— Позови доктора, Антон! — произношу строго настолько, что теперь в глазах парня, которого я вроде бы знала много лет, мелькает ещё и удивление. — Я хочу поговорить с доктором. И ты сказал, что меня нашли в лесу. Кто нашёл?

Антон теряется буквально на несколько секунд, а потом… Будто в замедленной съёмке я вижу то, чего никому бы не пожелала и никогда. Вся забота, тревога и внимание спадают с лица Антона, и он оскаливается. Натурально так и с удовольствием! И это выражение пострашнее, чем я когда‑либо видела!

— А ты и правда изменилась, — хмыкнул он и склонил голову набок, рассматривая меня будто какую‑то зверушку. — Куда же делась неженка и тихоня Алёна? Что с тобой сделали? Не поделишься со старым верным другом? — И столько сарказма и издёвки в его голосе звучит на последних словах, что я вздрагиваю.

— Где я? — задаю ещё раз вопрос, который тревожит меня больше всего, так как…

— Там, где я могу делать с тобой всё, что захочу, Алёнушка, — с наслаждением ответил Антон, не давая мне додумать мысли. — Знаешь пословицу: «Скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты». — И он склоняется ко мне так резко и слишком быстро для обычного человека, что я только голову могу одёрнуть вбок, чтобы не смотреть в его глаза и не увидеть там ответы на мои вопросы, которые уже сиреной воют в голове. — Нужно было своего старика слушать, Алёна.

От упоминания дедушки, да ещё в таком тоне, у меня мерзкий холод пробежал по спине, и сердце сжалось.

Я снова осмотрелась и только сейчас поняла, что на мне только белая длинная ночнушка с коротким рукавом. Нет ничего общего с больничной одеждой, но и у меня такого никогда не было.

— Ну давай, спрашивай, — довольно протянул Антон и поднялся с койки, пройдясь по комнате. — Я и так почти два часа ждал, пока ты придёшь в себя. Время же идёт, — на последних словах он ещё и подмигнул мне, будто мы с ним заговорщики.

— Что ты сделал с Кириллом и Айдасом? — задаю вопрос, который меня сейчас беспокоит намного больше, чем всё, что происходит вокруг.