Костёр начал понемногу угасать, бросая последние отблески на наши лица. Луна, наконец взошедшая в полную силу, залила поляну серебристым светом, не тревожным, как прежде, а спокойным, умиротворяющим. Она больше не спешит, не нарушает порядок вещей, теперь всё идёт своим чередом, в гармонии с миром.

Я взглянул на Алёну, а она почувствовав мой взгляд, прижалась ко мне крепче и улыбнулась, обводя взглядом всех собравшихся. В этот миг она показалась такой беззащитной и одновременно сильной, той, кто смог изменить ход судьбы, пожертвовать часть себя ради всех нас. Её рука слегка сжала мою, а в глазах пробежала неподдельная любовь. И в этом простом жесте было больше правды, чем в любых словах: мы больше не одни.

Григорий тихонько затянул старую таёжную песню, негромко, почти шёпотом, но каждый подхватил мотив. Даже Айдас, обычно молчаливый и замкнутый, тихо подпевал, глядя на огонь. В его глазах больше не было тени одиночества — только тёплый отблеск пламени и что‑то новое, едва заметное: надежда.

Марфа, стоявшая чуть в стороне, улыбнулась, поправила шаль и кивнула мне. В её взгляде читалось: «Видишь? Всё наладилось. Мир исцеляется — и люди вместе с ним».

Я поднял голову к небу. Звёзды, которые раньше казались далёкими и холодными, теперь будто приблизились, подмигивали, словно старые друзья. Воздух наполнился ароматом хвои, дыма и запаха новой жизни, новых возможностей.

Внутри разливается тепло. Не просто тепло костра — а то, что идёт изнутри, из самой глубины души. Мой медведь, обычно беспокойный, теперь мирно дремал где‑то внутри, удовлетворённо урча. Он тоже чувствовал: всё встало на свои места.

Мы сидели так ещё долго — в тишине, прерываемой лишь треском дров и редкими фразами. Никто не хотел уходить. Каждый понимал: такие моменты редки, они как драгоценные камни, которые нужно беречь в памяти.

Алёна поднялась и улыбнувшись невероятно теплой улыбкой протянула мне руку:

– Пора домой.

Я поднялся ей на встречу и подхватил на руки, закружив вокруг себя. Счастливый смех Алёны подхватил ветерок и понёс по округе, наполняя воздух ещё большей порцией счастья.

А стоило нам переступить порог нашего лесного дома, как Алёна обернулась ко мне и слишком внимательно заглянула в глаза.

– Я хочу тебе кое-что сказать, Кирилл, – тихо сказала она и её щеки покрылись румянцем.

Кто бы только знал, сколько мне сейчас стоит сил, чтобы не сгрести её в объятия не начать целовать. Я ведь уже знаю, что она скажет. Я чувствую всё, что происходит с Алёной. И даже точно знаю, когда она забеременела!