— Как вы смогли прозевать Кровавого Охотника?

— Было очень темно! — виновато произносит Высокий. — Поющая вышла из шатра по нужде. Она присела совсем недалеко, и тут зверь прыгнул на неё.

— И ты не метнул копьё?

— Я боялся угодить в неё. Хотел подбежать ближе и ударить Кровавого Охотника. Но он оказался быстрее.

Мне кажется, Высокий ничуть не спешил сразиться с гомотерием. Унёс женщину — и фиг с ней. Женщин много, а себя жалко. Я думаю, было именно так. Кот не мог утащить труп Поющей мгновенно.

Дежурить до утра, вдобавок к имеющимся сторожам, будут Мягкие Лапы и Твёрдая Рука. Они недовольны поручением, но деваться некуда.

— Кровавый Охотник не явится снова! — увещевающе говорит Мягкие Лапы. — Он будет жрать тело до самого рассвета.

— Кровавые Охотники редко ходят поодиночке, — отвечает вождь. — Вы должны зорко смотреть.

— Посмотрим, — согласно кивает Твёрдая Рука.

Гомотерий и впрямь вряд ли ещё придёт за добычей, а потому отправляюсь хоть немного отдохнуть. Жёлтое Дерево сидит у очага, баюкая на руках младшего сына. Искра что-то тихонько напевает другому. Мальчишка, по-моему, давно уснул, но Искра не умолкает.

— Как страшно! — почти неслышно шепчет Вэл-юу. — Этот зверь мог съесть кого-то из нас!

— Мог, — отвечаю. — Теперь ты понимаешь, почему я сержусь, когда ты выходишь ночью, не разбудив меня?

— Я больше не делаю так! — жалобно глядит жена. — Ты же знаешь!

Вставать несколько раз за ночь, чтобы сопровождать Вэл-юу или Искру к ближайшим кустам, не слишком приятно, но здесь по-другому нельзя. Тем более, что кроме животных, следует опасаться людей. Хорошо, что Искра об этом не забывает и зорко приглядывает за Жёлтым Деревом. Сама Вэл-юу вряд ли представляет для неё ценность, а вот мой ребёнок — это другое дело.

Камень поднял меня на рассвете, дёрнув за правую ногу. Спросонья, я едва не ударил его копьём.

— Кровавый Охотник давно сбежал! — ухмыляется Тынг. — Его здесь нет!

— Мы идём искать труп Поющей?

— Там нечего искать! — хмыкает охотник. — Может валяется обглоданная голова.

Разыскивать тело отправляемся вшестером. Слышащий, Камень, Волчий Человек, Идущий в Одиночку, Тапир и я. От стоянки тянется след волока, и пока мы идём по нему, не спускаем глаз с подветренной стороны.

Но засады хищника на волоке нет. Мы проходим метров триста и на маленькой полянке среди густого кустарника нашим глазам предстают остатки звериного пиршества.

Кровавые лужи, осколки костей, куски рваной одежды. Головы, как прогнозировал Камень, к счастью, не наблюдается. Идущий в Одиночку поднимает пропитанный кровью кусок женского платья, с вышивкой в виде солнца, и тяжело вздыхает.