Капитан и мужчина в голос заржали.
— Да ну вас, — обиделся парень. — Я думал вы серьезно.
Смех мужчин усилился. Парень махнул рукой и смущенный ушел наверх.
— А с этим что делать? — спросил мужчина, отсмеявшись, указывая подбородком на Фёдора, который не реагировал и снова смотрел в пол.
— Не знаю, — тихо ответил ему капитан.
— Может того? В Каганат его? — шепотом ответил ему мужчина.
— Да кому там старик нужен. Рубль за него не дадут.
— Я слышал, наоборот, за стариков там дороже.
— Бред не неси. В расход его надо. Не нравится он мне. Ты его руки видел? Может он реально со «Счастливого»? Дружков своих свистнет, и привет. И будет уже всерьез, а не в шутку. Помнишь, что сделали с Хмарью и его командой?
— Да его свои же и прибили. А кишки развесили, чтоб под «Счастливый» закосить и никто проверять не стал. Хмарь отмороженный был на всю маковку, с картелем не делился.
— Не знаю, не уверен.
— Ладно. Ночью как заснет, за борт и выбросим, — прошептал капитан и покосился на Фёдора.
Тот никак не реагировал.
Когда капитан и старпом ушли, к Фёдору подошел заправленный и смазанный Чёрт. Он долго разглядывал человека, потом открыл нагрудный люк, достал оттуда что-то, сунул предмет старику и ушел назад. В руках Фёдора лежал небольшой «дамский» револьвер.
— Не надо, Чёрт. Это будет правильно. За борт, так за борт. Заслужил.
Старик вздохнул и в тусклом свете заметил какую-то надпись на рукоятке оружия. «Хельга Шлоссе», — прочел он, напрягая зрение. На него накатили воспоминания.
Когда через несколько часов, в темноте, в трюм спустились две тёмные фигуры, Фёдор не сопротивлялся. Его стукнули по голове, связали руки и потащили наверх. Он так ничего и не делал, когда его проволокли по палубе. Потом его подняли над бортом и попытались перекинуть в темные волны. Чёрная, покрытая хитином рука ухватилась за борт и не давала этого сделать. Капитан и старпом пытались ее расцепить, но у них ничего не выходило.
— Змей, отпусти, — тихо сказал Фёдор.
—«Хрен тебе» , — ответил Змей.
Фёдора стали бить. Он не пытался прикрыться. Просто держался за борт и ничего не делал. Раз удар, второй. По животу, по голове, по ногам и по рукам. Фёдор почти не чувствовал боли. Ему было всё равно.
— Отпусти, — прошептал Фёдор.
Что-то менялось. С каждым замахом. С каждым ударом. Что-то начинало шевелиться внутри. Что-то знакомое. Удар. Еще один. Там. Там просыпался. Там просыпался ОН. И вот когда уже выдохшийся старпом ударил Фёдора с особым оттягом, ОН открыл свои фасетчатые глаза.
ОН ПРОСНУЛСЯ
ОН ПРОСНУЛСЯ
Тише, тише успокойся.