Когда Фёдор вышел назад в коридор, то горничной в нем уже не было, зато были другие гости. Рядом с лестничным пролетом, глядя на Фёдора, стоял в домашнем халате его брат Герман. Вокруг него толпилось несколько косоглазых слуг в черно-белой одежде. Брови брата удивленно вздернулись. Лоб испещрили морщины.
— Просто нет слов, — тихо произнес Герман.
Слуги, не понимая, что делать, опустили руки, в которых были короткие черные дубинки. В этот момент за Фёдором вышел Животное и, увидев процессию, пробасил только «хм», развернулся и скрылся назад в открытой комнате. Из дверного проема стал виден его любопытный, горящий желтым, глаз. Фёдор слегка потерялся: ну не с кулаками же на брата кидаться. Хотя чего Фёдор ожидал? Эта встреча всё равно бы произошла, раз он вломился в этот дом.
— Какой тяжелый день, — тихо произнес Герман. — Ты всё-таки жив, сволочь.
Фёдор промолчал.
— Зачем ты здесь? — устало спросил Герман, пальцы его тревожно перебирали серебряный свисток, который висел на его шее.
— Гляжу, жизнь наладилась? — спросил Фёдор и оглянулся вокруг. — Картины в коридоре, везде лампы горят, слуг целая толпа. Все молодые, крепкие. Неужели дела пошли хорошо?
— Отец умер, — ответил брат.
— В курсе. Я был на похоронах.
— Вот так-так, — задумался Герман. — И да, он вычеркнул тебя из наследства. Так что это мой дом.
Фёдор пожал плечами.
— Мне всё равно.
— Тогда зачем ты здесь?
Федор снял с руки кастеты и засунул их в карман. Достал папиросы и закурил, рука предательски дрогнула.
— Я не видел тебя шестнадцать лет, а ты меня уже бесишь, — произнес Герман.
Фёдор выпустил струю дыма в сторону толпы слуг и сказал:
— Рассказывай про Ингу.
Герман издал смешок.
— Это всё, что тебя волнует? Хранитель всемогущий! Кто о чем, а лесник про берёзу.
Фёдор молча разглядывал брата.
— А что рассказывать? Про то, как Улицкий рассказал отцу, что тебя отправили на каторгу? И того чуть удар не хватил? Как рыдала Лиззи? Какой позор испытала наша семья, когда ты сбежал и начал пиратствовать на побережьях? Стал капитаном какого-то жуткого корабля. Про твои художества иногда писали газеты. От нас все отвернулись. Старший сын Сороки, и такое ничтожество. А тебе интересна только твоя потаскушка. Сбежал, бросил в больнице беременную актриску. И ведь ни весточки…
—«Беременная? — удивился Умник. —Я же считал сроки…»
—«Ха-ха, мы теперь отцы!» — радовался Змей.
—«А это точно ребенок от нас?»
—«Уймись, мне девчонка сразу понравилась. Ву-ху! Мы отцы истеричного подростка!»
— Нет, ну это я понять могу, какого черта она тебе сдалась. Покрутил дурочку и бросил. Эка невидаль. И вот ты появился и первое что спрашиваешь, это про нее? Ты серьезно? — зло усмехнулся Герман.