— Робот тоже рефлекторно задерёт, — вставил Животное.
— И как противник голову поднял, ты бьёшь его шилом снизу в голову. Вот сюда. Поняла? Пойди потренируйся на Живчике.
Девушка замолчала, широкими глазами уставилась на шило и вышла из комнаты.
— Живчик, подъём! — раздалось снаружи.
Животное подошел к Фёдору и нацепил ему на шею деревянную копию черного опала на пеньковой верёвочке. Похлопал ему по плечу металлической лапой и ушёл. Что ж. Осталось последнее дело. Фёдор подошел к Чайнику, слил с него воду и тоже вышел из комнаты. Анафема радостно тыкала шилом керамический подбородок Живчика, который стоял, ничего не понимал и жалобно смотрел вокруг. Фёдор подошел к Чёрту, который возился в углу.
— Чертяка, смотри сюда.
Голем затоптался на месте, потом развернулся и хмуро уставился на Фёдора.
— Смотри, это тебе подарок, — сказал Сорока и протянул голему Чайник. — Ты вечно всякий хлам собираешь, вот тебе хорошая вещь. Очень для меня дорогая. И она теперь твоя. Не моя, не общая, а персонально твоя. Береги её. Хорошо?
Голем завороженно смотрел на свое отражение в начищенном медном боку Чайника.
— Ну что, господа и дама! — громко сказал Фёдор. — Собираемся потихоньку, скоро начнется веселье!
Он надел на правую руку кастет с надписью «Зима», а на левую с надписью «Понедельник». Широко улыбнулся и подмигнул.
— Попляшем?
* * *
Особняк Улицкого впечатлял. Почти дворец. На набережной реки стояло огромное трехэтажное здание, с колоннами, окнами с золотой лепниной и крышей, покрытой небесно-голубой черепицей. За домом около личного причала была пришвартована огромная паровая яхта «Альтаир». Фёдор аж залюбовался издалека.
— Ну что, пошли? — Животное рвался вперёд.
— Обожди немного, скоро Песнь начнется, они все соберутся, тогда и двинем. Совсем скоро, я чувствую. Как раз папироску скурю, и двинем. Запомни, о чём договаривались. Когда я скажу, сразу хватай големов и отходи. И не пали со своих пукалок на улице, а то полиция прибежит, она нам ни к чему. Как кивну тебе — сразу бей. Приступаем.
— Не учи учёную, поешь макрель копчёную, — огрызнулся Животное.
— Волнуешься?
— Это ты волнуешься, у меня терпения как у печки.
— Ну и молодец, двинули.
Фёдор с тремя роботами подошёл к воротам, рядом с которыми стоял домик охраны. Животное звонко постучал в дверцу, проигнорировав колокольчик, который висел рядом. Дверь приоткрылась, и из нее выглянул охранник в синей полицейской форме.
— Пошли вон, — сказал он высокомерно.
— Барон Сорока к господину Улицкому, — не менее высокомерно заявил робот.
Охранник на секунду замешкался, посмотрел на скучающего рядом Фёдора, который демонстративно отвернулся и лениво разглядывал улицу.