— Что ты несешь, это не барон Сорока. Молодой барон — толстый и лысый. А старый Сорока помер уже с год как.
— Я тот, который надо барон Сорока, — надменно сказал Фёдор. — Иди доложи, дурак.
Охранник сомневался.
— Ты, наверное, слышал ещё про одного барона Сороку? В газетах писали. Давай, давай, соображай. Был такой, очень известный.
Глаза охранника расширились, он крикнул одному из напарников, чтобы тот бежал в особняк с сообщением. А сам задергался, не зная, что делать.
— Чего мнешься, может пустишь погреться?
Охранник нахмурился. Фёдор посмотрел на Животное и кивнул ему.
— Поехали.
Нож для разделки рыбы выскочил из металлической лапы и воткнулся в охранника, который сразу захрипел. Животное распахнул дверь и прыгнул внутрь. Внутри что-то упало и разбилось. Фёдор, а за ним и големы, спокойно вошёл в домик, обошёл корчившегося на полу слугу и вышел в сад, который окружал особняк. Когда он уже подходил к огромным дверям здания, оттуда выскочило несколько слуг, вооруженных дубинками, палками и кочергой. Фёдор просто зарядил «Зимой» в голову ближайшему и пошёл дальше. К делу подключились роботы.
Через несколько мгновений из дверей выскочил батлер, вооруженный двустволкой. Животное в ту же секунду пальнул в него из револьвера. От выстрела все дернулись. Оставшиеся на ногах слуги рванули назад в дом.
— Блин. Я ж просил.
— Нормально. Зато внимание привлекли.
Фёдор остановился у самых дверей, не заходя внутрь.
— Господа! — крикнул он. — Мы пришли просто поговорить! Господин Улицкий! Я думаю, вы мне задолжали один разговор!
В особняке была паника. В окнах то тут, то там мелькали встревоженные лица, которые рассматривали незваных гостей. Фёдор кивнул слугам, которые хотели забрать раненого батлера, мол, можете выходить.
— Только ружьё не трогайте.
Фёдор спокойно закурил папиросу и поглядывал на окна и на открытую входную дверь, чтобы какой-нибудь герой не надумал в него пальнуть оттуда. Чёрт его знает, сколько ещё у них стволов. Когда папироса закончилась, наконец-то первая паника прошла. В глубине холла появилась толпа народу. Во главе шёл Улицкий, рядом куча слуг. Также рядом с ним вышагивал братишка Герман собственной персоной. «Ну что ж, — подумал Фёдор. — Сам виноват».
Фёдор слегка поднял руки ладонями вперёд и отошёл назад, вроде как он ничего такого не имеет в виду. Толпа подошла ближе и вышла из дверей. Среди них было много народа, которые настороженно глядели по сторонам, причем отчаянно косили. Лоботомиты.
— Жив всё-таки, — раздражённо сказал Улицкий.
Фёдор окинул взглядом людей, особняк и наконец заметил то, чего он так долго ждал. Огромная многорукая тень мелькнула на крыше.