«Наследник короны убит! Империя пала!»
«Кабинет министров во главе с канцлером убиты бунтовщиками!»
«Генерал-аншеф Лопухин взял на себя полноту власти. Консилия генералов приняла его назначение».
«Декрет о создании Временного Правительства».
«Империя Урс становится Республикой!»
«По окончании Чрезвычайного положения будут объявлены выборы. Имущественный ценз».
«Дворянское собрание объявило о непризнании Республики Урс».
«Войска введены в город. Дворянское собрание распущено, зачинщики арестованы».
За рулевым колесом стоял Животное. Четвертую руку так и не получилось приделать назад, но и трех вполне хватало. Робот с интересом смотрел на людей, которые стояли на носу судна.
— Я, если честно, всё ещё побаиваюсь моря, — тихо сказала Анафема.
— Это нормально. Его и надо бояться, — ответил Фёдор, поправляя повязку из бинтов, что была намотана на его голове.
Помолчали, глядя на чёрные волны.
— Я до сих пор не знаю, как мне тебя называть. Фёдор Михайлович? Дядя Фёдор? Папой как-то непривычно. Не знаю.
— Батей зови. Ну или «господин барон».
Анафема звонко рассмеялась. К ним скромно подошла небольшая девушка, закутанная в зимнее пальто и меховую шапку.
— Господин-господин, тут холодно. Я могу вам принести глинтвейна-глинтвейна.
— Спасибо, Марго, не надо. Мы сейчас спустимся в трюм. Остальные как? Нормально устроились?
— Да, всё хорошо, господин-господин. Укачивает только.
— Крепитесь, — улыбнулся Фёдор.
Девушка болезненно ответила на улыбку.
— Когда мы назад вернёмся? — спросила Анафема, когда горничная ушла.
— Как уляжется, так и вернёмся.
— Ну со мной понятно, я единственная наследница барона Германа Сороки. А ты как?
— Тут в зависимости от того, кем меня провозгласят новые власти, героем или преступником. Хотя, пожалуй, в любом случае не будем рисковать. Появится у вас, баронесса, в имении, новый управляющий Кузьма Покрывашкин. Делов-то. Не впервой. Не о том думаешь. Всё закончилось, надо отдохнуть и развеяться. В Неро смотаться, к франкистам. Есть там у меня пара завязок, глядишь, и путешествие окупим. Научу тебя таинственному миру трансграничных перевозок.
Девушка положила подбородок на фальшборт и разглядывала волны.
— Ты не рассказывал, что тебе ответил тот лавочник из Жиньше.
— Хуань Гэ? Там нечего рассказывать. Он долго смеялся, потом поил меня своим дурацким чаем. А когда я его спросил, когда я умру, он ответил только: «когда-нибудь точно». Все, говорит, там будем. Ну и всё. Сказал мне уплывать и пару месяцев не показываться. Еще хун мне отказался продавать, говорит, что он на меня больше не подействует.