— Так и знала, что встречу тебя здесь.
Они стояли молча, девушка куталась в платок. Потом обняла Фёдора за руку. Тот тяжело вздохнул.
— Пять лет прошло, — тихо произнес он, разглядывая надгробье.
— До сих пор не могу поверить… — начала девушка, но потом замолчала.
На могиле было написано: Елена Вальтеровна Сорока. Жена и мать.
— Пойдем? — через пару минут спросил Фёдор.
Лиззи кивнула. Они прошли по молчаливым рядам, вышли с кладбища.
— Ты голодная, сестренка? Поехали перекусим, — Фёдор свистнул одного из извозчиков, которые стояли под широким навесом.
По случаю раннего часа в кафе почти никого не было. Брат с сестрой заняли столик у окна. Сонный официант принес им чай и взял заказ. Лиззи смотрела на улицу и грела замерзшие пальцы о дымящуюся кружку.
— Ты всё еще живешь дома? — спросил Фёдор.
— А куда мне деваться, братик?
— Не знаю, Лиз. Подальше.
— Тебе легко говорить. Мне не на что жить.
— А найти работу? Наконец-то выйти замуж за своего… как там его…
— Александр.
— Вот, выйти замуж за Александра и свалить из этого гадюшника.
— У него сейчас сложный период. Его картины никто не покупает…
— А пусть рисует не картины, а вывески для лавочников, портреты престарелых ловеласов, не знаю, наверняка есть что-нибудь такое, куда художник может приткнуться? Ну или брось его, найди себе какого-нибудь банкира там или промышленника. Да хотя бы инженера.
Лицо Лизаветы вытянулось, она вся сжалась, вскочила и прошипела:
— В таком тоне я не собираюсь продолжать разговор!
Фёдор закрыл глаза и тяжело вздохнул.
— Ладно, — сказал он после короткой паузы. — Извини. Я больше не буду.
Девушка немного подумала, но потом снова села. Глаза ее метали молнии.
— Прости. Но ничем хорошим наш отец и брат не закончат. И когда они будут падать, тебе тоже достанется.
— У отца снова появились деньги, — после минутного молчания сказала Лиз.
— Удивительно! И откуда же? Опять занял у кого-нибудь?
— Не надо иронии. Деньги появились, и довольно много. Отец и брат просто расцвели, мотаются по приемам, смотрят на всех свысока.
— Да опять просадит в карты или на бегах. Так же, как и всё состояние матери. В первый раз что ли?
— В доме появились какие-то очень мрачные личности. Отец постоянно с ними шепчется. Отдал им гостевой дом. Там постоянно что-то происходит, приходят какие-то жуткие незнакомцы. И мне туда входить нельзя. Страшно, Федь. Это что-то очень нехорошее.
— Убегай оттуда, Лиз. К своему художнику, в деревню, куда угодно. Ну поживешь на супе и каше, зато…
— Что зато?
— Зато он тебя не выдаст замуж за какого-нибудь толстосума, которому ты нужна будешь только для галочки. Мол, у него жена из обнищавшего дворянского рода.