— Полегче, громила! — произнес голос Младшего Зюйда.
Апатия Фёдора мгновенно слетела. Он вскочил и подбежал к решетке, стараясь заглянуть дальше в коридор. Младшего вели двое полицейских, заведя ему руки за спину. Проходя мимо, бандит повернул голову и тоже увидел Фёдора. Глаза Зюйда вспыхнули, а на лице появилась зловещая улыбка. Фёдор с удовольствием заметил, что голова Младшего была перемотана бинтами. Куда его увели было неизвестно, но Фёдор так и стоял у решетки, вцепившись в холодные прутья. Через четверть часа Фёдор сел на грязный пол, обхватив голову руками. Хотелось свернутся клубком и куда-нибудь провалиться, просто исчезнуть, чтобы это всё закончилось.
— Бывший курсант Сорока, встать! Смирно! — проскрипел над ним жесткий голос Зиберта.
Фёдор дернулся и увидел, что за решеткой стоит прапорщик, начальник училища каперанг Улицкий и какой-то незнакомый полковник в полицейской форме. Парень поднялся и, придерживая штаны, попытался выпрямиться.
— Так, так, — устало сказал Улицкий. — Сорока. Видел бы ты себя со стороны. Позор. И что? Теперь глаза отводишь? Правильно отводишь. Отпирайте его и в допросную, — приказал он полицейским. Они посмотрели на офицера, тот кивнул.
Фёдора проводили в ту же самую комнату и усадили на тот же стул. Только напротив сели полицейский полковник и Улицкий.
— Оставьте нас втроем.
— Не положено оставлять задержанных в допросной без… — начал один из конвоиров.
— Выполняйте, — сказал полицейский офицер.
Когда в допросной больше никого не осталось, Улицкий достал трубку, закурил и тихо сказал:
— Рассказывай.
— Что? — тихо спросил Фёдор, не поднимая глаз.
— Всё, Сорока! Всё! Как на исповеди. И это твой единственный шанс выпутаться из этой истории. Если хоть слово лжи услышу, встану и уйду. После чего сам со всем этим дерьмом разбирайся.
* * *
Сначала Фёдор говорил медленно. Он пытался подбирать слова, чтобы не загнать себя в еще худшую ситуацию, чем сейчас.
— Не мнись как баба! — рявкнул Улицкий. — Говори как есть, ты не на суде. Считай, что Господь-Хранитель тебе послал адвоката. Всё как есть выкладывай!
Фёдор продолжил и тут он поймал себя на мысли, что ему становится легче. Он таил это в себе. Никому не рассказывал. Ни Инге, ни сестре, никому. Только старику, который его впервые хуном угостил. Фамилия у него была еще смешная. Покрывашкин. Так вот тут было то же самое.
Фёдору очень хотелось избавиться от этого. Очиститься. Он рассказывал всё, и про Лигу, и про автоматона-бойца. Про Ингу и про выбивание долгов, хоть и без подробностей. Про контрабанду и сумасшедших осьминогов. А еще он умолчал о Животном. Сказал, что помнит когда навели пистолет на Ингу, а дальше ему плевать.