* * *
Морпехам на бронефрегате, естественно, тоже находилась работа. Охрана мостика, охрана оружейной комнаты, карцер, если там кто-то сидит. Очень важно для морской пехоты было содержание кормового орудия, исторически оно всегда числилось за морпехами. Все должны быть заняты делом. А если работы не было, то она очень быстро создавалась. Например, очень неприятная вахта была на Машине. Жарко, душно. Жутковатые големы-автоматоны, которые ритмично кидали уголь в топки или молча следили за непрошенными гостями. Это было неприятно.
Сегодня ночная вахта Фёдору досталась на корме. Сиди, смотри на океан. «Огненные двадцатые». После заката вся вода заполнялась светящимся планктоном. Это было неимоверно красиво. Фёдору нравились эти ночные дежурства. Сегодня было безветренно, поэтому паруса были опущены. Мерный стук лопастей ходовых колес и плеск волн успокаивали. Умник и Змей обычно молчали и не спорили со своим хозяином на ночных дежурствах. Все вместе они просто смотрели на переплетения живого огня. И вообще Фёдор с удовольствием брал самые тяжелые поручения и самые глухие ночные вахты. Сослуживцы на него поглядывали с настороженностью, но с определенным уважением. Дело было не в каком-то особом альтруизме. Просто Фёдор боялся засыпать. Тяжелые вязкие сны постоянно преследовали его. Дворянчик из подвала, который сломал шею, осьминоги, которые бросали истерзанное тело Старшего Зюйда в Яму, и самое неприятное — Инга. Холодное неподвижное лицо, закрытые глаза. Каждый раз. Каждую проклятую ночь.
От медитативного наблюдения за океаном его отвлек тихий стук каблуков. На корму, не заметив Фёдора, вышла женская фигура. Фёдор понял, что это девушка из тех учёных, которых они забрали в прошлом порту. Сойти на берег тогда команде не разрешили, но Фёдор стоял на посту и видел, что из шести новых пассажиров у одного явно была женская фигура и длинные светлые волосы. Краем уха он слышал, как офицеры обсуждали «книжных червей», «яйцеголовых» и почему-то несколько раз всплывали какие-то «осы».
— Доброй ночи, — сказал девушке Фёдор.
Та вздрогнула и испуганно обернулась. Фёдор открыл шторку фонаря и посветил себе на лицо.
— Ой, здравствуйте, я не думала, что здесь кто-то есть.
Теперь Фёдор мог разглядеть ее поближе. Не сказать, что красавица, но милая. Совсем небольшого роста, холодные голубые глаза.
— Извините, если напугал.
— Ничего страшного. Меня зовут Хельга. Хельга Шлоссе.
— Старший матрос Фёдор Сорока.
Девушка кивнула и отвернулась к светящемуся морю. Повисло молчание.
—«Мелковата, — размышлял Змей. —И слишком худая».