А вообще тут очень красиво, море по ночам светится, вокруг ходят целые волны огня. В них шныряют темные рыбины. Словами не передать, какая это красота.

Твой брат Фёдор

Бронефрегат «Счастливый».

Сорока закончил шифровку для Улицкого, сложил письменные принадлежности, плотнее закрутил чернильницу. Откинулся на койку и закрыл глаза.

—«Ох, раскроют нас. Нехорошее у меня предчувствие», — заявил Умник.

—«Ничё не раскроют, — ответил Змей. —Нормально всё».

—«Ну, офицеры тоже не идиоты, по-моему, всё очевидно мы написали».

—«Уймись».

— Так. Оба заткнулись. Мне поспать надо перед вахтой, — вмешался в спор Фёдор.

— Чё говоришь? — сонным голосом спросил Гаврилюк с соседней койки.

— Ничего. Спи.

Григорий отвернулся к стенке и буквально через несколько мгновений снова захрапел.

* * *

На бронефрегате «Счастливый» по штату было положено два отделения морской пехоты. Двадцать пять человек. Как раз на две штурмовые лодки. И один лейтенант для порядка. Но это в военное время. А в мирное — благо если человек восемь набиралось. Но тут вдруг из Адмиралтейства пришел приказ набрать полное штатное расписание и готовиться к дальнему походу.

Пришлось набирать пятерых офицеров, больше сотни матросов и почти два десятка морпехов. Старослужащие сразу принялись к проверкам и «воспитанию» подкрепления. Матросов заставляли швабрами разгонять помехи от антенны радиотелеграфа. Новоявленным морпехам досталось ответственное задание по продувке макарон перед готовкой. Фёдор немедленно отличился, наладив эту «важную» работу, после чего сам сел и принялся заниматься выдуванием из макарон лишнего воздуха. За это немедленно был замечен руководством и, как человек проверенный, был назначен заместителем командира второго отделения.

Неожиданно для себя Фёдор на корабле встретил знакомого. Да еще какого. При первом построении он среди офицеров с удивлением заметил Кузю. Гюнтера Кузнецова, того самого, из училища. С важным видом, в офицерской форме и с погонами младшего лейтенанта, Кузя выглядел великолепно. Фёдор немедленно уставился на него, Гюнтер же мазнул по нему взглядом и отвернулся. Не узнал что ли?

Вечером, когда Фёдор собирался ложится спать, к нему подошел незнакомый матрос и попросил выйти на палубу, сказал, что приказ офицера. Там матрос ушел и сказал подождать. Как только он скрылся, к Фёдору тихо подошел Гюнтер и зашептал:

— Сорока, мы не знакомы, если узнают, то мы вместе учились, нас быстро переведут отсюда. Так что тихо, никому ни слова.

После чего развернулся и, не говоря больше ни слова, ушел. Фёдор ничего не понимал. Ему никто не говорил, на что обращать внимание, и вообще чем заниматься. Попросили просто в письмах сообщать обо всем подозрительном. Фёдору всё это не нравилось, но выбора у него особо не было. В какую игру его втянули было совершенно неясно. Но одно было понятно: Гюнтер тоже в этом завязан.