– Я люблю тебя.

Чуть не выронила лопатку. Повернулась. Он смотрел на меня спокойно, прямо, с невозмутимым видом, который я сначала приняла за равнодушие, а потом поняла: это не равнодушие, а полная уверенность в том, что говоришь.

Открыла рот. Закрыла.

– Омлет подгорает.

Повернулась к плите. Спасла омлет. Разложила по тарелкам. Поставила перед ним. Села напротив. Миша ел и смотрел на меня. Ждал, не торопил, просто ждал с тем терпением, которое у него, кажется, бесконечное.

Скажи , – говорила одна часть меня.

Еще рано , – говорила другая.Еще три недели. Еще плед в стене. Еще...

– Я знаю, – сказал он.

– Что ты знаешь?

– Что ты еще не готова сказать, – сделал глоток кофе. – Это нормально.

Я смотрела на него.

– Это нечестно. Что ты все так понимаешь.

– Привыкай.

И вернулся к омлету.

Я сидела и думала, что, наверное, есть люди, которые умеют любить без условий и сроков. Просто любить и ждать, пока человек напротив разберется со своим сердцем. И что мне, видимо, достался именно такой человек. Что само по себе было таким невероятным везением, что в него не сразу верилось.

Я тебя тоже , – подумала тогда. –Просто мне нужно еще немного.

Не сказала. Но – скоро.

***

Одеваемся быстро. За три недели совместного утреннего хаоса мы наловчились, и его военная точность и моя принципиальная непоследовательность каким-то образом уравновешивают друг друга. Он без вопросов находит мой второй сапог под кроватью. Я нахожу его ключи на холодильнике, куда он их вчера положил и куда больше никогда не кладет. Это работает.

– Берет, – говорит он у двери.

– Миша, на улице уже плюс восемь.

– Берет.

Надеваю берет. Красный. Он секунду смотрит на меня и открывает дверь.

На лестнице пахнет весной. Так пахнет в старых домах, когда открывают форточки и уличный воздух проникает в подъезд. Мы спускаемся вместе, он немного впереди, его рука лежит у меня на пояснице – легко, привычно, как будто так было всегда.

Выходим на улицу.

Валентина Степановна стоит у подъезда с Тяпой.

Тяпа – маленький, лохматый, рыжий пес, тут же бросается к нам с энтузиазмом существа, которое любит весь мир без исключения. Михаил наклоняется и чешет его за ухом. Серьезно, обстоятельно, как чешут собак люди, которые в этом разбираются.

Он умеет обращаться с собаками , – думаю. –Я этого не знала.

Оказывается, я еще многого не знаю. Каждый день, это что-то новое.

Валентина Степановна смотрит на нас. Поджимает губы, но не со злостью, а с тем особым выражением, которое бывает у людей, чье мнение о ситуации сложилось давно и оказалось верным, что само по себе является источником сдержанного удовлетворения.