Пауза.
Я стоял перед ней как говориться, в чем мать родила, и единственное, что у меня было, это ее ладони на моих плечах и полная невозможность притвориться, что мне все равно.
– Михаил Давидович, – сказала Маша очень тихо.
– Маша.
Она не поправила меня.
Глава 9
Я потом много раз пыталась восстановить последовательность событий.
Вот Олег уходит. Вот дверь закрывается. Вот я стою посреди кухни в халате, Михаил стоит передо мной без полотенца, а полотенце лежит на полу между нами с таким невозмутимым видом, будто ему здесь самое место.
Вот он смотрит на меня.
Вот я смотрю на него.
А потом – провал.
Не в смысле потери сознания, а в смысле той секунды, когда перестаешь думать и просто делаешь. И только потом, много позже, пытаешься понять, в какой именно момент ты приняла решение. И не можешь. Потому что никакого решения не было. Было простода . Молча, без слов, всем телом.
Его ладони все еще держали мое лицо. Я потянулась к нему. Или он потянулся ко мне. Я до сих пор не знаю наверняка, и, наверное, это правильно, что я не знаю.
Он целовал не так, как целовал в первый раз минуту назад. Тот поцелуй был напором, был заявлением, был точкой в конце фразы. Этот был другим. Он взял меня за подбородок, чуть запрокинул голову и поцеловал уже медленно. С такой намеренной, методичной медленностью, от которой у меня подогнулись колени раньше, чем я успела это осознать.
Так нельзя .Так вообще нельзя целоваться, это против каких-то правил физики или биологии или чего-то ещё.
Его большие пальцы скользнули по скулам. Он чувствовал, как я прерывисто дышу, совсем не так, как дышит человек, который контролирует ситуацию. И, кажется, именно это его и интересовало.
– Миша, – сказала в его губы.
– Тихо.
Это было настолько неожиданно, что я замолчала. А потом перестала думать вообще.
Халат развязался сам, или он помог, я не уследила. Ткань соскользнула с плеч, мартовский воздух в квартире был прохладным, а его ладони были горячими, и контраст между этим был таким резким, что я, кажется, издала какой-то звук. Короткий, не слишком сдержанный.
– Ты холодная.
– Ты горячий.
Что-то похожее на улыбку, я почувствовала её краем губ, но не увидела. Потом руки Михаила прошлись по моим бокам, по талии, и я поняла, что действительно дрожу, но не от холода.
Олег , – всплыло где-то на периферии сознания, –никогда не трогал меня так. Ни разу. За полтора года.
Выбросила эту мысль немедленно, потому что думать про Олега сейчас было бы категорическим неуважением к происходящему.
Михаил поднял меня, это случилось без предупреждения, просто взял и поднял, как будто это был очевидный следующий шаг. Я успела только схватиться за его плечи. Плечи под ладонями были твердыми и горячими. Инстинктивно обхватила его ногами, он куда-то шел, не останавливаясь, не опуская меня на пол, и я уже плохо понимала, куда мы идем, пока не почувствовала спиной стену.