Я сказал, что у меня то же окно открывается с третьего раза. Она ответила:«А у меня со второго, если правильно сказать» – и не объяснила, что именно нужно сказать, а я не спросил, хотя мог бы.
Сорок минут пролетели незаметно.
Потом она убрала кружки в раковину, и наступила другая тишина, та, что означает конец. Я взял инструменты.
– Спасибо, – снова сказала Маша. Уже без оговорки про «сама бы справилась».
Я кивнул и пошел за пледом.
– Михаил Давидович, – сказала она мне в спину.
Обернулся. Она стояла у раковины и смотрела на меня с выражением, которое я не сразу понял, – серьезным и немного настороженным.
– Тот звонок сегодня утром, – сказала она. – Вы слышали.
Она не спрашивала. Утверждала.
– Стены тонкие.
Она кивнула, как будто это был ответ на какой-то другой вопрос.
– Он сказал, что придет, – ровным голосом произнесла она. – Я сказала, чтобы не приходил. Он, в общем-то, умеет не слышать, когда ему говорят «не надо».
Я смотрел на нее. Она смотрела в раковину.
– Понял.
– Это не просьба о помощи, – быстро сказала она. – Я просто... – Пауза. – Просто вы слышали, и было бы странно делать вид, что нет.
– Понял.
Мария кивнула. Я перешагнул через плед. Встал у себя на кухне. Положил инструменты на место. Налил кофе. Сел.
Олег. Умеет не слышать, когда говорят не надо. Сказал, что придет.
Сделал глоток кофе.Пусть попробует , – подумал, совершенно спокойно, без эмоций, просто констатируя вероятное развитие событий.
Открыл блокнот. Долго смотрел на пункт «Правила». Потом написал под ним, отдельно, без заголовка:
«Если придет – я буду дома».
Закрыл блокнот. Лег на пол. Сорок отжиманий. Белая блузка, узкие черные брюки, строгий пучок на затылке, очки в тонкой оправе, не выходила из головы еще около часа.
Глава 7
Пятница перед 8 Марта в школе, это стихийное бедствие, к которому невозможно подготовиться, сколько бы лет ты ни проработал в сфере образования.
Я знала, что будет концерт. Я знала, что будут цветы и поздравления. Я даже знала, что Ворошилов что-нибудь выкинет, это было так же предсказуемо, как три будильника и батарея, которая греет только с левой стороны.
Но масштаб происходящего все равно застал меня врасплох, потому что в этом году 11 «Б» подошел к вопросу с энтузиазмом, который обычно приберегают для чего угодно, кроме учебы.
Все началось с первого урока.
Вошла в класс, открыла журнал и обнаружила, что весь 11 «Б» стоит. Молча, ровно, с видом людей, которые что-то подготовили и сейчас это исполнят, независимо от реакции аудитории. Ворошилов стоял в первом ряду с букетом тюльпанов таких размеров, что за ним не было видно его лица, только ямочки на щеках по обе стороны от цветов.