Она дрожала в моих руках, двигалась вперед, стараясь увеличить давление. Клитор стал твердой горошиной, половые губы набухли. Потом она резко напряглась, выгнулась, сжала мои плечи так, что ногти оставили следы, и я почувствовал, как она кончает прямо на мои губы. Горячо и беспощадно, тихо-тихо произносит что-то, что могло быть именем, а могло быть просто звуком.
И вот тут произошло то, чего со мной не было с четырнадцати лет.
Я проснулся. Лежал в темноте и несколько секунд просто смотрел в потолок, осознавая произошедшее. Потом медленно закрыл глаза. Потом открыл снова.
Макаров .Тебе тридцать восемь лет.
Тридцать восемь лет, за плечами служба, командировки, вещи, о которых не рассказывают. И вот я лежу в темноте, у меня сбито дыхание, в груди все горит и у меня мокрые трусы. Я кончил фантазируя о соседке, которая стоит у меня на кухне в блокноте под пунктом «проблема№4 – основная » и имя которой я узнал через дыру в несущей стене каких-то три часа назад.
Встал. Пошел в душ. Вода была холодная. Хорошо. В шесть утра я сидел на кухне с чашкой кофе, совершенно невыспавшийся, и смотрел на дверь ванной, за которой висел плед с ромбами.
Плед не шевелился. За дверью было тихо.
Мария Юрьевна. Три будильника. Шорты. Пение в душе. Мой мокрый сон.
Сделал глоток кофе.И больше ни о чем не думать. В семь утра с той стороны пледа зазвонил первый будильник.
Потом второй. Потом третий.
Потом послышалось сонное бормотание и звуки, которые издает человек, встающий не потому, что хочет, а потому, что в дверь скоро постучат мастера из управляющей компании и нужно быть одетой.
Встал, налил еще одну чашку кофе. Постоял. Вылил. Убрал ее обратно в шкаф.Не надо. Открыл блокнот на странице с правилами. Посмотрел на единственный пункт:«Не смотреть на соседку. Совсем».
Подумал.
Дописал под ним:«Особенно во сне».
Посмотрел на эту запись секунд десять. Потом закрыл блокнот и стал ждать прихода мастеров.
Глава 5
Мастера пришли в девять утра.
Их было двое. Немолодых, в спецовках с логотипом управляющей компании, с таким видом, будто их оторвали не просто от выходного дня, а от чего-то принципиально более важного, чем обрушение несущей стены в жилом доме.
Один был высокий, с усами, второй пониже, лысоватый. Оба смотрели на пролом с выражением лиц людей, которые в своей жизни повидали всякое и давно перестали удивляться.
Я открыла дверь в восемь пятьдесят восемь. Умытая, одетая, с кружкой кофе и с максимально собранным видом человека, который полностью контролирует ситуацию. То, что ночью я плохо спала, мне снилось непонятно что, а около пяти утра я просто лежала и смотрела в потолок, к делу не относится и упоминать об этом не стоит.