– Доброе утро, Валентина Степановна, – говорю.

– Доброе, – отвечает она. Смотрит на меня. На Михаила. На красный берет.

– Доброе утро,– Михаил здоровается официально.

Она долго смотрит на него. Потом – на меня. Потом снова на него.

– Гуляете? – спрашивает соседка нейтральным голосом человека, который знает ответ на вопрос еще до того, как его задал.

– На работу, – говорю.

– Вместе, – добавляет Михаил.

Это прозвучало как утверждение. Не объяснение, а именно заявление. Он вообще так говорит: коротко, точно, без лишних слов.

Валентина Степановна поджимает губы еще сильнее. Тяпа тявкает на воробья.

– Ну-ну, – говорит Валентина Степановна.

Мы уходим. Я оглядываюсь, она смотрит нам вслед, Тяпа сидит у ее ног и тоже смотрит. Картина совершенно библейская.

Михаил берет меня за руку. Я больше не оглядываюсь.

***

P.S. от Валентины Степановны

(которую никто не просил высказываться, но которая считает своим долгом это сделать)

Валентина Степановна Круглова, 71 год, третий этаж, ветеран педагогического труда и просто умный человек, вернулась в подъезд через двадцать минут после того, как эти двое ушли.

Тяпа трусил рядом, периодически обнюхивая плинтусы с видом ученого, проводящего плановую инспекцию. На доске объявлений у входа висело новое письмо от управляющей компании. Валентина Степановна остановилась. Надела очки. Прочитала.

«В связи с пересмотром сметной документации ремонтные работы по восстановлению межкомнатных перегородок в квартирах № 14 и № 15 переносятся на неопределенный срок».

Валентина Степановна сняла очки. Аккуратно сложила их. Убрала в карман пальто. Потом сняла объявление с доски. Спокойно, без спешки и сложила его вчетверо.

– Тяпа, – сказала она собаке.

Тяпа поднял морду.

– Рано еще, – сказала Валентина Степановна. – Стену чинить рано.

Тяпа склонил голову набок.

– Свадьбы не было, – терпеливо объяснила Валентина Степановна, как объясняют очевидные вещи тому, кто еще не все понимает. – А после свадьбы они сами попросят поставить дверь. Нормальную. С ручкой.

Тяпа подумал и коротко тявкнул в знак согласия.

– Вот именно, – сказала Валентина Степановна.

Убрала сложенное объявление в сумку. Поправила Тяпе поводок. Но пошла не домой а на этаж выше. Около четырнадцатой и пятнадцатой квартир, она остановилась. За обеими дверями было тихо.

Валентина Степановна посмотрела на двери. Потом – на стену между ними. Улыбнулась – чуть-чуть, краешком рта, так, чтобы никто не видел, потому что репутация принципиального человека обязывает.

– Хорошая стена, – тихо сказала она. – Правильная.

И пошла домой пить чай.