Глава 6
К понедельнику стикеров стало больше. Гораздо больше.
Я пересчитал их утром, когда ходил за водой, методичная привычка, ничего личного. Пятнадцать с ее стороны, пятнадцать с моей. Темы были однообразные: она настаивала на том, что плед является границей суверенной территории, я приводил контраргументы.
Переписка была содержательной. Временами даже увлекательной, что само по себе было тревожным симптомом, но я предпочитал этого не замечать.
Утро прошло в штатном режиме. Пробежка, зарядка, кофе, тишина. За стеной три будильника в привычной последовательности, душ, пение. Сегодня она пела что-то медленное, немного грустное. Не романс и не поп-хит, что-то среднее, без четкого определения жанра. Я отметил это как отклонение от нормы и не стал развивать мысль дальше.
В половине десятого за пледом зазвонил телефон.
Я сидел на кухне с книгой. Не подслушивал, слово офицера, просто стены тонкие, а она разговаривала в ванной, то есть в непосредственной близости от пледа, то есть фактически у меня над ухом. Это объективные обстоятельства, а не личная заинтересованность.
– Да, – сказала она. Голос сразу стал другим – не таким, каким она разговаривала сама с собой или со своими тетрадями. Закрытым. Осторожным.
Пауза. Она слушала.
– Олег, я не хочу об этом говорить, – сказала она потом. – Мы уже все обсудили.
Олег. Я перевернул страницу. Не читал, просто перевернул.
– Я не расстроена, – сказала она, и по этой фразе было совершенно ясно, что она расстроена. Так говорят люди, которые не хотят, чтобы собеседник радовался своей догадке. – Просто не вижу смысла.
Пауза затянулась.
– Не надо приходить, – сказала уже тише, но твердо. – Нет, не надо. Олег, я сказала «нет».
Затем наступила тишина. Разговор закончился.
Я сидел с книгой и смотрел в одну точку на странице, там было какое-то слово, я его не читал. За пледом было тихо. Потом раздался звук, с которым человек кладет телефон на полку чуть резче, чем нужно. А сразу после этого звук, с которым человек не хочет, чтобы было слышно, что он расстроен, но забывает, что стены тонкие.
Ничего конкретного. Просто тишина особого рода.
Олег , – повторил я про себя. –Судя по интонации, бывший. Настойчивый, судя по тому, что она сказала «не надо приходить». Из тех, кто не принимает «нет» с первого раза.
Закрыл книгу. Открыл. Снова закрыл.
Не твое дело, Макаров.
Это была совершенно правильная мысль, и я полностью разделял ее. Соседка – это соседка. У нее своя жизнь, свои бывшие, свои разговоры, которые ее расстраивают. Меня это не касается. Я человек спокойный, уравновешенный, с четкими границами и полным пониманием того, где заканчивается моя ответственность.