Дом Хиро располагался у подножия горы на одном из многочисленных вулканических островов Тихого океана. Помимо него на острове проживало всего несколько человек — все они были военными или сотрудниками спецслужб. Даже горничная, которая первое время пыталась заправлять ему кровать и готовить, пока Хиро не сказал, что в этом нет необходимости.
После он жалел об этом: с её исчезновением на острове не осталось ни одного человека, с которым он мог перемолвиться хотя бы парой слов. Могло пройти несколько дней, даже недель, на протяжении которых он не видел ни одной живой души. Только вертолёт, который время от временя доставлял припасы на остров, и военный корабль, изредка мелькающий на горизонте.
Иногда Хиро размышлял о том, чтобы покинуть остров. При желании он запросто мог сбежать, переплыть океан, вернуться в Японию. Вот только зачем? Для чего? Ведь он сам выбрал себе такую жизнь. Она была намного проще, чем жить в мире, который каждый день, каждый час, каждую минуту напоминал ему о последствии его решений.
По этой же причине Хиро попросил не ставить в его доме телевизор — чтобы не смотреть новости об очередной гражданской войне между последователями Чёрного Истока. Хиро мог смириться с тем, что его лицо знают все вокруг, называют героем или убийцей, предателем или спасителем. Он мог смириться с тем, что уже никогда не сможет жить как простой человек. В конце концов, он мог обучиться технике, позволяющей менять черты лица — правительство было не против, при условии, что за ним будет продолжаться тайный надзор.
С чем он не мог смириться, так это с миром, который сотворил своими руками, когда победил Гензеля. Он бежал от него, даже если бежать было некуда, даже если перед ним была сплошная пустота, с которой временами он встречался лицом к лицу, разглядывая утром потолок или вечером, лежа на бетонной крыше после очередной изнуряющей и бессмысленной тренировки, звёздное небо.
Были времена, когда звёзды, космос, потенциал и будущее человечества распаляли огонь в его сердце и пробуждали его воображение.
Были — и прошли. И теперь он не чувствовал ничего, кроме томительного желания вернуться в прошлое. Но это…
— Невозможно.
Глава 8 Мы
Хиро немедленно вскочил на ноги. Не потому, что уже давно не слышал человеческого голоса, но потому, что уже давно не слышал Этого голоса. Его пробрал мороз, все его мышцы натянулись с болезненной силой, его губы прошептали:
— Это… невозможно…
— В мире боевых искусств возможно все! Если ты этого не понимаешь, юный Хиро, тебе ещё многому необходимо научиться, — отвечал ему знакомый и величественный голос, отчасти приглушенный черной маской.