Паролей Эндрю не использовал. Зарубежные эмиссары приезжали часто, контролируя расходование запрошенных денег, но Эндрю их, не церемонясь, выпроваживал быстро, представляя штаб специальной группы «действия». Так инициаторы переводили название Саюдис, а не «движение».

Пока я листал меню, заглянул официант.

— Воды минеральной, пожалуйста, — попросил я.

— У нас есть «Боржом» и «Кишинёвская».

Я улыбнулся.

— Холодные?

Официант кивнул.

— Несите обе, я всё равно ничего в их не понимаю. У вас же нет простой бутилированной воды?

— Нет. А разве такая бывает? — Удивился официант. — Мы пьём из-под крана, или кипячёную.

— Горячую?

— Охлаждённую. Можно добавить лёд.

— А лёд вы из чего морозите?

— Из кипячёной.

— Несите всё.

Официант вполне сносно говорил по-английски, а я, наконец-то, «развязал» свой язык.

«Боржом» был, как «боржом», но я лишь коснулся стакана, пригубив «незнакомый» напиток. Зато Кишинёвская вода, и вправду мне не знакомая, была настолько солёной, что я сразу отставил стакан в сторону, а официанта спросил:

— Это морская?

На что тот заулыбался.

— Нет, что вы. Вода лечебная. Очень полезна для пищеварения, — сказал официант и показал пальцем на свой зад.

— Да? — Усмехнулся я. — Тогда я, пожалуй, захвачу пару бутылок с собой. Что с Эндрю?

— Позвонили. Он идёт. Просил подождать.

— Хорошо, — сказал я, отпивая «Боржом».

Проникнуть в их штаб восстания было практически не возможно. Ак сообщали агенты и оперативники, пикеты стояли через каждые пять метров. Вход в ДОСААФ находился со двора этого же здания, и из него через несколько квартир шёл тайный переход в подсобку ресторана.

О нём комитетчики узнали только в девяностом году, когда штурмом взяли помещения ДОСААФа. К тому времени уже опустевшее. Зато в ресторане вдруг появились человек двадцать гостей, отмечающих какое-то событие. Поэтому мне и пришла в голову мысль разыграть роль очередного контролёра и вызвав Эндрю сюда. А потом с его помощью попасть в штаб. Ну, или, если он меня никуда не поведёт, просто убрать его.

Я не комплексовал. Убрать Эндрю Эйва для меня по значимости было, как убить Гитлера, или, скорее, Отто Скорцени. Эйва был инструктором многих антикоммунистических движений не только в Афганистане, но и помогал диссидентам на Украине и Кубе, в Польше, и в Тибете, Курдистане, Лаосе, Анголе и на индонезийском острове Суматра. То есть — везде, где поднимал голову коммунизм. И сколько погибло уже и погибнет ещё, — вряд ли кто сосчитает. Но по моим прикидкам выходило что-то около ста тысяч человек минимум.

Минут через двадцать зашёл администратор.