Свадьба проходила в зале приёмов. Вдоль трёх окон одной стены был установлен стол для родственников и молодожёнов, а в зале около двадцати небольших овальных столов для гостей. Восемь больших люстр, изображавших свечи, и настенные бра горели. Окна чуть прикрыты массивными бордовыми шторами, гармонировавшими с двухсотлетним ковром. Золотая лепнина сверкала, шампанское пенилось и искрилось в свете электрических свечей, лишь я сидел с тяжёлым сердцем. Хотя внешне улыбался, мать их ети.

Принц Филипп, почтивший своей персоной нашу свадьбу, подняв фужер с игристым напитком выразил в своём тосте надежду на дальнейшее взаимопонимание между Францией и Британией в деле созидания Европейского Союза и единой валюты. Присутствующий тут же лорд Гамильтон, он тогда был правой рукой Филиппа и не мог, пропустить ни одно с ним мероприятие, витиевато посетовал на жизненные коллизии и пожелал молодожёнам счастливых лет.

Говорили много и часто. Хорошо хоть у французов не имелось традиции вставать молодожёнам и целоваться на счёт «раз, два, три…» И пить до дна… Однако русско-еврейский бизнесмен Аркадий Гайдамак, подаривший хрустально-бриллиантовую фужерную пару, исполненную в виде дух дамских туфелек, предложил жениху, то есть мне, выпить из одной из туфелек, назвав это русской традицией. И предупредил, что сколько останется в бокале капель, столько будет и ссор в жизни молодых.

Я прикинул, что в туфельку вольётся не менее трёхсот грамм и предложил Аркадию поддержать меня. Он попытался выкрутиться, но я уже мигнул персоналу, и они шустро наполнили туфельки коньяком.

Мы с Мари сидели почти «сухие», едва пригубливая из фужеров, а мне вдруг захотелось надраться до чёртиков, так мне было тоскливо.

— Ты что, с ума сошёл? — Спросила молодая жена.

— Фигня вопрос, — сказал я и хватанул одну из туфелек двумя руками.

Обведя взглядом гостей и чуть склонив голову в сторону удивлённого Миттерана и улыбающегося принца Филиппа, с которым мы несколько раз играли «блиц» на выпивку, я поблагодарил Гайдамака за оригинальный подарок и высосал весь коньяк до капли. Тягучую каплю выкатившуюся из перевёрнутого бокала я поймал губами. Потом я отставил руку за спину, ближе к окну ковёр заканчивался и лежали каменные плиты, и уронил бокал на пол.

— На счастье, — сказал я. — Это тоже одна из русских традиций.

Гайдамак давился коньяком долго и его в конце концов увлекли за собой слуги.

— Проследите за ним, чтобы не оставил нам бед! — Крикнул я.

— Вот ты гад! — Шепнула Мари. — Не мог мне немного оставить!

— Тебе⁈ — Удивился я. — Слёзы⁈ Хочешь выпить?