— Да.

Демьян молчал на долю секунды дольше, чем требовалось. Серые глаза потемнели, и я поняла: ответ он уже просчитал.

— Вы знали, что такое возможно?

— Нет.

Ответ прозвучал без паузы.

Но я уже не была уверена, что верю его спокойствию. Он мог говорить правду. Мог говорить часть правды. Мог сам ещё решать, какую версию назвать правдой после того, как поймёт, чем всё это обернётся.

— Тогда почему вы выглядите не удивлённым, а довольным?

Марьяна тихо охнула.

Кира одобрительно хмыкнула.

Я пожалела о вопросе сразу после того, как произнесла. Он был слишком личным. Слишком прямым. Я не хамить пыталась, конечно. Просто хотела понять, насколько глубоко мы уже увязли.

Демьян шагнул ближе.

Не вплотную.

Но расстояния в кабине и так было мало, а после его движения воздух между нами стал плотнее. От него пахло грозой, холодным металлом и дорогой кожей. Слишком отчётливо. Слишком близко для человека, с которым я не планировала даже неоформленного сопровождения.

— Потому что редкие вещи интереснее обычных, — сказал он.

— Я не вещь.

Он чуть наклонил голову.

— Знаю.

— Тогда говорите точнее.

Серые глаза задержались на моём лице.

— Хорошо. Редкие отклики интереснее обычных.

Лучше не стало.

Но спорить дальше в кабине, под взглядами девочек и трёх его спутников, было неразумно. Я опустила руку, снова надела перчатку и застегнула пуговицу на манжете. Жест получился аккуратным, даже спокойным. Внутри же я уже составляла список: ректор, диагностическая проверка, письменное заключение, снятие метки, копия в Министерство, отдельная жалоба на нарушение процедуры маршрута.

И ещё один пункт: никогда больше не садиться в подъёмник с Демьяном Вороном.

Даже если снаружи будет пожар, внутри — наводнение, а наверху — бесплатный кофе.

— При выходе из кабины вы подтвердите перед куратором, что отметка возникла без моего согласия, — сказала я.

— Подтвержу.

Слишком легко.

— В письменной форме.

— Ты любишь бумаги.

— Бумаги реже меняют показания.

Светловолосый адепт тихо рассмеялся.

— Мне она нравится.

Демьян даже не повернул головы.

— Мне тоже.

Вот теперь щёки всё-таки вспыхнули.

Не ярко. Но достаточно, чтобы я сама почувствовала тепло. Взрослая, разумная, воспитанная ведьма может сохранять достоинство в сложной ситуации, но тело иногда ведёт себя как предатель с низкой дисциплиной. Особенно когда опасный мужчина говорит подобные вещи тихо, при свидетелях и с таким видом, будто просто констатирует погоду.

Я посмотрела на панель подъёмника.

— Это неуместный комментарий.

— Почему?

— Потому что мы обсуждаем магическую отметку, возникшую на моём теле.