Я тоже едва не рухнула, но удержала линию. Где-то наверху Марьяна кричала моё имя. Левен держал щит. Кира в восточной башне била по грязно-золотой печати своим огнём. Сольвей поднимала Рябинку. Ника удерживала Ладу в сознании. Все ведьминские линии академии впервые за сто лет не отступали.
Они возвращались.
Сердце вспыхнуло.
Грязно-золотая печать Тарских раскололась.
В зале совета Тарская закричала. Её родовая цепь рассыпалась пылью. На стенах проступили старые записи, скрытые архивным покровом: имена ведьм, протоколы удержания, подписи родов, приказы Чистого Шторма.
Совет увидел всё.
Отсечение остановилось.
Сердце сделало один тяжёлый удар.
Потом второй.
Трещина не закрылась полностью.
Но её края впервые соединились серебряной линией.
Демьян рухнул на колено перед кругом, упёршись рукой в камень. Шторм вокруг него погас до тонкой тёмной дуги. Живой. Слабый. Без крючьев.
Я попыталась подняться и не смогла.
Он поднял голову.
— Арина.
— Я здесь.
— Жива?
Он даже не повысил голоса. От этого сказанное ощущалось опаснее, чем если бы он сорвался.
— Да.
— Больно?
— Очень.
В его взгляде не было суеты. Только расчёт, злость и то тёмное внимание, от которого очень хотелось держать спину ровнее.
— Честно.
— Учусь у вас.
Он хотел усмехнуться, но не вышло.
Я протянула руку. Не потому что падала. Не потому что нуждалась в защите. Просто протянула.
Он посмотрел на мою ладонь.
— Можно?
Даже сейчас.
Я кивнула.
— Да.
Он взял мою руку.
Осторожно.
Не удержал.
Просто держал.
Сердце вокруг нас стало тише.
Наверху, через открытый провал, раздался голос ректора:
— Тарскую задержать!
Потом крик.
Не женский.
Мужской.
Кирсан.
Я подняла голову.
Через Сердце увидела зал совета. Тарская стояла в центре, окружённая печатями. Старший Рейд пытался отступить. Кирсан держался за запястье, где горел нижний замок. Но за его спиной открылась грязно-золотая щель.
Тарская успела улыбнуться.
— Чистый Шторм не держится на одном роде.
Она шагнула назад и потянула Кирсана за собой.
Он не хотел.
Это было видно.
Но нижний замок на его руке вспыхнул, и его втянуло в щель вместе с ней.
Перед тем как исчезнуть, Кирсан посмотрел вниз.
На меня.
На Демьяна.
И произнёс:
— Она всё равно сама придёт. Уже не к Ворону. К Сердцу.
Щель закрылась.
А Сердце под нашими ладонями вдруг ударило новым, неправильным ритмом.
На его поверхности проступила строка:
Трещина удержана. Источник раскола не найден. Для полного закрытия ведьма Сердца должна войти глубже. Без шторма.
Глава 27. Без шторма
После вспышки Сердце стало тише, и эта тишина пугала сильнее грома. Трещина уже не рвала кристалл, но внутри неё оставалась глубина, куда не доходил ни свет зала совета, ни тёмный шторм Демьяна. На платформе пахло гарью, мокрым камнем и кровью. Мои руки дрожали, его шторм гас по краям, а наверху, за толстым слоем академии, всё ещё ждали люди, которые привыкли получать ответы в протоколах. Сердце протоколы не любило.