Я всё-таки улыбнулась.
Слабо.
Усталость навалилась сразу после того, как ректор ушёл. Мы закрылись в общем зале, Ника заставила меня выпить горькую настойку, Сольвей вернула Рябинку на подоконник, а Кира проверила все окна, будто могла руками выявить древний родовой взлом.
Я должна была лечь.
Но сначала открыла журнал восточной башни и внесла всё: вестника, приказ, угрозу вскрытия, старый круг, условия, преобразованную защиту, запись на стене, связь с Сердцем, отбор, который не отменён.
Перо двигалось медленно.
Рука устала.
Метка под рукавом пульсировала слабее.
Когда я дописала последнюю строку, журнал вдруг сам перевернул страницу.
На чистом листе проступила короткая запись.
Не почерком башни.
Другим.
Резким, мужским, с тёмной искрой в конце строки.
Первый пункт засчитан. Защиту она приняла. Пари продолжается.
Я смотрела на фразу.
Сон ушёл сразу.
За спиной Марьяна тихо спросила:
— Арина? Что там?
Я закрыла журнал ладонью.
Поздно.
Кира уже стояла рядом и успела прочитать.
— Какое ещё пари?
Глава 10. Пари
После старого круга ночь не стала тише. Восточная башня дышала вокруг нас осторожным теплом, но за окнами гроза била по куполу, и каждый удар напоминал: мы выиграли только несколько часов, не войну. Девочки сидели кто где — Марьяна на подлокотнике кресла с журналом, Ника у стола с мазями, Кира у камина, Сольвей рядом с Рябинкой, Таисия в тени у окна. Лада и Иветта держались ближе к свету. У всех были разные лица, но одинаковое понимание: теперь вопрос был не в метке. Вопрос был в том, кто уже успел поставить на нас ставки.
Некоторые слова меняют воздух быстрее заклинаний.
Пари оказалось именно таким словом.
Оно лежало на странице журнала чёрной строкой, короткое, сухое, чужое. Вокруг ещё стояли чашки после ночной настойки, на кресле висел плед, у окна спала уставшая Рябинка, а за стенами восточной башни гремела гроза. Всё было тем же.
И всё стало другим.
Кира первой потянулась к журналу.
Я закрыла страницу ладонью.
— Не трогай.
— Арина.
— Сначала фиксируем, потом делаем выводы.
Сольвей прижала чехол с Рябинкой к груди. Внутри тихо шевельнулся лист, будто даже растение понимало, что разговор стал опаснее.
— Какие выводы? Тут написано “пари продолжается”!
— Я вижу.
— И “первый пункт засчитан”!
Ника придвинулась ближе с лекарской тревогой на лице. От этой молчаливой поддержки стало легче держаться прямо.
— Тоже вижу.
— А ты слишком спокойно это видишь!
Я подняла на неё взгляд.
Кира замолчала.
Не потому что испугалась. Мы с ней были слишком давно знакомы для такого. Просто она поняла: если сейчас сорвётся она, мне придётся держать ещё и её. А сил уже оставалось мало.