Осталась Тарская.
Грязно-золотая печать.
Живой замок.
И она поняла, что проигрывает.
Её голос прорезал зал совета:
— Если ведьмы вернутся в Сердце, старшие роды потеряют власть над Грозовым Пределом!
Вот оно.
Признание.
Не полное.
Но настоящее.
Марьяна ударила речевой правдой сразу.
— Госпожа Тарская признаёт, что цель Чистого Шторма — сохранить власть старших родов, а не защитить академию.
Печать Тарских треснула.
Сердце вспыхнуло.
На мгновение мне показалось, что всё получилось.
Потом грязно-золотая печать развернулась внутрь и ударила не по нам.
По восточной башне.
Через Сердце я увидела, как девочки одновременно вскрикнули. Рябинка почернела по краям. Ника упала на колени. Лада выгнулась от боли. Таисия стояла с белыми глазами и шептала что-то без звука.
— Нет, — выдохнула я.
Демьян уже поднял шторм.
— Разрешишь?
— Да. К башне. Всю защиту.
Он ударил.
Тёмный шторм ушёл вверх, но грязно-золотое отсечение прорезало его середину. Не хватало. Без полного отказа от удержания шторм не мог пройти по ведьминским линиям до конца. Сердце требовало цену.
Слова снова вспыхнули в воздухе:
Для остановки отсечения Ворон должен сжечь право удержания полностью. Цена: старший шторм.
Демьян посмотрел на меня.
Теперь без паузы.
— Я выбираю.
— Демьян...
— Нет. Сейчас слушай. Ты не просила. Ты не ставила меня под нож. Ты не должна мне. Это мой род держал эту дрянь. Мой маршрут стал их инструментом. Мой шторм откроет тебе дорогу без цепи.
Я перевела взгляд с одного лица на другое, отмечая сжатые губы, напряжённые плечи и слишком ровное дыхание.
— Вы потеряете...
— Да.
— Вы можете возненавидеть...
— Тогда будешь иметь полное право не простить.
Горло сжалось.
Он шагнул к центру круга.
Сердце раскрыло под ним чёрную линию. Родовой знак Воронов на его запястье вспыхнул, словно живой. Тёмный шторм поднялся вокруг него, огромный, красивый, страшный.
— Демьян Ворон, — произнёс голос Сердца. — Цена: старший шторм.
Он посмотрел на меня.
— Зафиксируй, Арина. Я делаю это не ради твоего выбора. Я делаю это, потому что удержание должно сгореть.
Я не успела ответить.
Он опустил руку в чёрную линию.
И его шторм загорелся.
Глава 26. Когда горит удержание
Горящий шторм освещал нижний зал резкими вспышками. В этих вспышках лицо Демьяна казалось вырезанным из белого камня: жёсткая линия скул, кровь у виска, тёмные ресницы, сжатый рот. Его форма почернела по краям рукавов, на повязке проступили новые пятна, но он всё равно держался прямо. Некрасиво. Страшно. Так держатся люди, которым с детства объясняли, что боль имеет значение только после победы.