Он поднял руку.

Шторм стал темнее.

— Демьян...

— Спроси меня.

Я не поняла.

— Что?

— Спроси, признаю ли я пари частью старой схемы. Спроси так, чтобы услышал совет.

Я смотрела на него.

Вот это была цена другого рода.

Не шторм.

Гордость.

Статус.

Лицо перед советом.

Для Демьяна это тоже не мелочь.

Я провела нить к журналу Марьяны.

— Марьяна, спроси Ворона.

Наверху Марьяна вздрогнула, но поняла.

Её голос прозвучал через Сердце и зал совета одновременно:

— Демьян Ворон, признаёте ли вы, что заключили пари на действия Арины Вельской по схеме “она сама придёт, примет защиту, станет парой”, и что эта схема повторяет старый механизм удержания ведьм?

Внизу Демьян стоял напротив меня.

Наверху его слышал совет.

Он мог смягчить.

Мог сказать “не знал”.

Мог переложить на Кирсана.

Он сказал:

— Признаю.

Одно слово.

Грязно-золотая печать дрогнула сильнее.

Марьяна спросила:

— Признаёте ли, что первая защита была принята Ариной Вельской под угрозой магического вскрытия, а значит, не может считаться личным доверием?

— Признаю.

— Признаёте ли, что ваше желание удержать её могло стать таким же опасным, как атака Чистого Шторма?

Пауза.

Очень короткая.

Но я её почувствовала.

Демьян смотрел на меня.

Потом ответил:

— Признаю.

В Сердце что-то лопнуло.

Не трещина. Одна из старых грязно-золотых скоб. Она сорвалась, сгорела и упала в глубину.

Наверху зал совета шумел. Кто-то кричал, Тарская пыталась перекрыть голос Марьяны, Кирсан выругался, старший Рейд требовал остановить обряд. Но было поздно. Правда уже вошла в Сердце.

Я почувствовала, как серебряная линия под ладонями становится сильнее.

— Работает, — сказала я.

Демьян коротко кивнул.

— Что дальше?

— Рейды.

Через Сердце мы увидели, как Кирсан стоит в круге, держась за запястье. Серебряная строка жгла его кожу. Старший Рейд схватил его за плечо.

— Сними замок, — приказал ректор.

— Это ударит по роду! — рявкнул старший Рейд.

— Это снимет доказанный долг за нарушение границы.

Кирсан поднял глаза.

И вдруг посмотрел не на отца, не на Тарскую, не на совет.

На Демьяна через открытый провал.

— Ты ведь понимаешь, Ворон, — сказал он. — Если я сниму замок, Сердце покажет всё. Включая то, как ты согласился на пари.

Демьян ответил:

— Уже показало.

— Тогда ты проиграл.

— Нет, Рейд. Я хотя бы перестал делать вид, что это была игра.

Кирсан побледнел.

Не от страха.

От злости.

И всё же снял замок.

Не благородно. Не раскаявшись. Потому что Сердце жгло его руку, совет смотрел, а род Рейдов уже не мог выглядеть невиновным, пока их знак держал нижний контур.

Серебристое кольцо на трещине Сердца треснуло.

Вторая скоба упала.