Не из-за клетки.
Из-за того, что свобода не отменяет чувства.
Она делает его настоящим.
Обратный путь открылся серебряной лестницей. Наверху нас ждали голоса, свет, совет, девочки, отчёты, задержание Тарской, разбор Рейдов, отмена старых уставов и очень длинный список последствий.
Демьян отпустил мой локоть сразу, как только я встала крепче.
Я посмотрела на него.
— Идём?
Он чуть наклонил голову.
— После вас, ведьма Сердца.
— Осторожнее с титулами.
— Хорошо. Арина.
Имя прозвучало спокойно.
Без права.
И я пошла первой.
Глава 30. После Сердца
Возвращение наверх оказалось грубее самого спуска. Сердце отпустило нас в зал совета без торжественности: свет вспыхнул, пол дрогнул, и я снова почувствовала под коленями настоящий камень. Над головой гудел купол, вокруг пахло озоном, гарью, лекарскими травами и страхом людей, которые только что увидели собственные архивы без красивых обложек. Мир не стал мягким после спасения. Он стал шумным, требовательным и очень живым.
После Сердца всё было громким.
Когда обратная лестница вывела нас наверх, нижний контур с резким хлопком выбросил Кирсана следом — прямо к краю круга. Он ударился плечом о камень, сел, схватившись за обожжённую руку, и впервые за всё время не сказал ни одного ядовитого слова. Тарскую вынесло в центр печатей, прямо под ректорский посох.
Зал совета встретил нас шумом, светом, криками, запахом озона и горелого металла. Представители родов говорили одновременно, магистры пытались удержать порядок, ректор стоял в центре с посохом, вокруг Тарской уже замыкались печати стражей. Кирсан Рейд сидел на полу у края круга, бледный, с обожжённой рукой и лицом человека, который только что понял: игры старших родов заканчиваются не красивой победой, а болью в костях.
Марьяна первой бросилась ко мне.
— Арина!
Она обняла меня так крепко, что я тихо охнула. Потом сразу отстранилась, испуганно проверяя, не сломала ли что-нибудь полезное.
— Больно?
— Да.
— Прости.
Пауза стала плотной. В ней слышалось больше, чем в сказанных словах.
— Не из-за тебя.
— Всё равно прости.
— Принято.
Кира появилась следом. Кажется, она действительно прибежала из восточной башни без разрешения, потому что за ней спешил магистр Сомов с лицом проигравшего человека.
— Живая? — спросила она.
— Да.
— Сердце закрыла?
Слова прозвучали ровно, но после них пространство будто сузилось. Я почувствовала это кожей и заставила себя стоять спокойно.
— Да.
— Тарскую взяли?
— Да.
— Можно я теперь сяду?
И она села прямо на край каменного круга.
Ника уже была рядом, с лекарской сумкой и тем самым выражением, после которого разумные люди сами протягивают руку. Я протянула. Она осмотрела метку, побледнела, ничего не сказала и начала накладывать лечебный контур. Очень профессионально. Очень страшно.