— Если остановимся в середине?

— Трещина останется.

Его пальцы едва заметно сжались. Мелочь, но я уже знала: у Демьяна такие мелочи заменяли крик.

— Тогда не остановимся.

Я посмотрела на него.

— Демьян.

Он понял.

Сделал вдох.

— Тогда я не остановлюсь первым. Если остановишь ты — остановлюсь.

Вот так лучше.

Честнее.

Я кивнула.

Мы встали перед договором.

Кирсан у стены вдруг хрипло сказал:

— Вельская.

Я повернулась.

Он выглядел так, будто каждое слово царапает горло.

— Я не буду просить прощения сейчас. Это будет мерзко.

— Согласна.

Он скривился.

— Ты могла сказать мягче.

— Могла.

— Не стала.

Контур под ногами мигнул неровно. Я почувствовала, как старый приказ пытается снова стать законом, и упёрлась в него всей ведьминской волей.

— Да.

Кирсан закрыл глаза на секунду.

— Рейды снимут остатки нижнего замка. Я скажу отцу. Если он откажется, скажу совету. Если совет не поверит, покажу руку.

— Почему?

Он открыл глаза.

— Потому что я не хочу быть вторым поводком после Ворона.

Демьян посмотрел на него холодно.

— Осторожнее.

Кирсан усмехнулся.

— Видишь? Уже лучше. Раньше ты бы ударил.

— Ещё могу.

— Но не при ней без причины.

Пальцы крепче легли на край рукава. Я удержала лицо спокойным, хотя внутри всё уже собиралось в тугой узел.

— Причина спорная.

— Жизнь налаживается.

Я подняла руку.

— Господа, если вы закончили проверять, кто из вас лучше держится после разрушения древнего заговора, у нас Сердце открыто.

Кирсан слабо рассмеялся и снова поморщился от боли.

Демьян посмотрел на меня.

— Ты стала строже.

— Сутки выдались обучающими.

Мы повернулись к Сердцу.

Я положила ладонь на серебряную линию.

Демьян — рядом, на тёмно-синюю.

Между нашими руками оставалось расстояние. Сердце не требовало касания. Хороший знак. Очень хороший.

Я выпустила ведьминскую магию. Она пошла по восстановленной строке договора, мягкая и точная. Не закрывать силой. Не сжимать. Возвращать форму. Демьян дал шторм следом. Тёмный поток был мощным, но держался по краю моей линии, слушая меру.

Впервые я почувствовала, каким его шторм мог быть без удержания.

Не клетка.

Не приказ.

Огромная сила, которой наконец дали направление без цепи.

Трещина Сердца начала сходиться.

Сначала верхний край. Потом средний. Грязно-золотые остатки сгорали, серебряные линии ведьм возвращались в кристалл, тёмно-синий шторм заполнял пустоты, не перекрывая их. Сердце билось всё ровнее.

Но в самом центре раскола тьма держалась.

Страх старших родов.

Первое “если ведьма откажет”.

Его нельзя было закрыть только магией. Страх питается не силой. Страх питается будущим.

— Нужно условие для академии, — сказала я.