— Недостаточно.

— Замолчи.

Грубо.

Резко.

Я вздрогнула.

Он тоже понял, что сорвался, но не извинился сразу. Только сделал вдох, короткий и тяжёлый.

— Не предлагай себя нижнему контуру, — сказал он уже тише.

— Я предлагаю не себя. Я предлагаю границу.

— Граница не горит вместо шторма.

Воздух между нами стал острее. Я выпрямилась, возвращая себе ту самую вежливость, которая иногда спасала лучше щита.

— Может отсечь право удержания без сжигания силы.

— Сердце требует цену.

— Сердце ранено и говорит языком старых уставов. Мы уже переписывали его условия.

Он смотрел на меня так, будто хотел верить и боялся позволить себе верить. Странное чувство — видеть сомнение у Демьяна Ворона. Оно не делало его мягким. Только живым.

Я опустилась перед кругом и приложила обе ладони к серебряной линии.

Боль сразу вошла в кости.

Не жжение метки. Глубже. Серебряная часть Сердца была ведьминской, разорванной, истончённой за века удержания. Когда я коснулась её, она потянулась ко мне как голодная нить.

— Арина, — сказал Демьян.

— Не трогайте.

— Я спросил бы.

Воздух между нами стал острее. Я выпрямилась, возвращая себе ту самую вежливость, которая иногда спасала лучше щита.

— Сейчас ответ нет.

Он замолчал.

Я закрыла глаза и вошла в линию.

Сердце показало мне отсечение.

Не как схему. Как действие.

Восточная башня. Девочки стоят в кругу. Кира держит красно-золотую дугу, Сольвей — зелёную, Таисия — серо-золотую. Рябинка разрослась по стене живой сетью, закрывая окна. Грязно-золотая печать ползёт по полу к их ногам.

Лечебное крыло. Ника склонилась над Ладой. Левен Орс стоит у двери, щит дрожит под ударами невидимой силы. На его лице нет страха, только сосредоточенность. Хороший человек. Очень не вовремя для Демьяна и его ревности, но очень вовремя для живых девушек.

Зал совета. Тарская подняла цепь рода. Кирсан стоит рядом со старшим Рейдом, но уже смотрит на неё с тревогой. Он хотел игру, власть, ставку, унижение Ворона. Не конец академии. Такие люди часто думают, что могут дёргать старые механизмы и остановить их, когда станет скучно.

Механизмы не скучают.

Они работают.

Я потянулась к Рейдовскому замку.

Он был ниже. Холодный, серебристый, вцепившийся в нижний контур. Если снять его, отсечение потеряет второй якорь. Но снять мог Рейд.

Или тот, кто уже получил от него нарушение.

Моя метка помнила задержанный стоп-сигнал Кирсана. Мой контур держал доказательство его вторжения. Я не могла открыть замок рода, но могла предъявить Сердцу долг.

— Кирсан нарушил границу, — прошептала я. — Его род должен заплатить первым.

Сердце ответило гулом.