Птица без крыла.

Демьян резко поднял руку.

— Не трогай.

— Я не трогаю. Читаю край.

— Оно уже пыталось тянуть тебя.

Я увидела, как на его скуле напряглась мышца. Демьян сдержался, но тишина вокруг него стала опасной.

— Поэтому я стою за своей линией.

Я действительно стояла внутри маленького серебряного полукруга, который начертила носком ботинка и закрепила магией. Мелочь, зато своя.

Ректор подошёл ближе.

— Что видите?

— Зеркало использовали как старый наблюдательный узел. Через него раньше смотрели в восточную башню.

Марьяна перестала писать.

— Что значит “смотрели”?

Я провела нить ниже.

Стекло потемнело, и в нём проступила старая сцена: женщина в белом платье стоит у окна восточной башни. На запястьях — тёмные браслеты. В комнате напротив, через зеркало, мужчина в форме Воронов наблюдает за ней. Не подходит. Не говорит. Просто смотрит.

Мир вокруг стал холоднее.

— Ведьм содержали в восточной башне, — сказала я. — Вороны наблюдали из своей.

Демьян молчал.

Очень страшно молчал.

Я посмотрела на него.

— Ваш родовой узел построен не только для защиты.

— Да.

Одно слово.

Сухое.

Без оправданий.

Торн подошёл к зеркалу сбоку.

— Здесь есть архивный карман.

Он открыл маленькую выдвижную пластину в раме. Внутри лежала тонкая тетрадь в потемневшей кожаной обложке. На ней не было названия. Только инициалы:А. В.

Сердце ударило под скалой.

Метка на моём запястье вспыхнула.

Я взяла тетрадь.

Демьян резко сказал:

— Осторожно.

— Это ведьминская вещь.

— Это родовая комната Воронов.

В его взгляде не было суеты. Только расчёт, злость и то тёмное внимание, от которого очень хотелось держать спину ровнее.

— Значит, ей здесь было одиноко.

Он замолчал.

Я раскрыла тетрадь.

Почерк был женский. Неровный местами, но живой. На первой странице стояло имя.

Ариана Вельская. Ведьма Сердца.

Марьяна тихо прошептала:

— Вельская…

Да.

Моя фамилия.

Моя старая линия, о которой в семье говорили мало. Род Вельских не считался великим. Уважительный, образованный, ведьминский, но без громкой истории. Теперь я держала в руках тетрадь женщины с именем, от которого моё отзывалось слишком близко.

Страница под пальцами нагрелась.

Текст начал проявляться:

“Если это читает ведьма моего рода, значит, Сердце снова треснуло там, где его заставили молчать. Не верь Чистому Шторму. Не верь тому, что Ворон обязан быть твоим тюремщиком. Первый Ворон тоже выбирал между удержанием и мной. Он выбрал поздно.”

Я подняла глаза на Демьяна.

Он читал через моё плечо.

Лицо неподвижное.

Но взгляд изменился.

Я перевернула страницу.

Следующая фраза проявилась сама:

“Чтобы закрыть раскол, ведьма Сердца должна войти в нижний контур добровольно. Чтобы выйти живой, ей нужен шторм, который откажется от права удержания до входа.”