Левен Орс, стоявший слева от меня, сказал спокойно:

— Вы только что ударили по журналу доверенного лица.

— Ошибочный откат.

— Удобная болезнь вашей магии.

Кирсан скользнул по нему взглядом.

— Орс, твой щит безопасен, но недостаточно глубок. Сердце не выбирает слабое.

Левен ответил без раздражения:

— Сердце спросило ведьму. Не тебя.

Я вздохнула.

Вот это было неожиданно приятно.

Не спасать меня. Не решать за меня. Просто напомнить всем, кто здесь должен отвечать.

— Господин ректор, — сказала я. — Прошу зафиксировать: Сердце требует ответа в условиях давления совета, активной угрозы Чистого Шторма и спорного статуса личного отбора. Мой ответ не должен считаться романтическим признанием, личной просьбой, учебной парой или исполнением пункта пари.

Ректор Громов кивнул Торну.

— Зафиксировать.

Госпожа Тарская поджала губы.

— Сердце не подчиняется вашим уточнениям, адептка.

— Зато люди потом читают протоколы. Мне достаточно.

Торн быстро записал. Серебряная рамка регистра вспыхнула, принимая формулировку.

Я поднялась.

Ноги после всех ударов держали плохо, но держали. Магистр Лор сразу напряглась, Марьяна шагнула ближе, но я едва заметно качнула головой. Если Сердце хочет услышать мой ответ, я не буду давать его сидя, словно меня уже усадили на место объекта.

— Я доверяю своей границе, — сказала я.

Провал в центре зала потемнел.

Назови шторм.

Да, конечно.

Сердце оказалось не любителем философии.

Я продолжила:

— Я доверю вход только шторму, который до входа откажется от права удержания, от права закрыть мой контур, от права трактовать спасение как долг и от права принимать решение вместо меня.

По залу прошёл шум.

Старшие рода заговорили сразу. Кто-то возмутился. Кто-то потребовал прекратить нарушение древней процедуры. Кто-то сказал, что ведьма диктует условия Сердцу. Очень хотелось ответить, что ведьма просто научилась читать мелкий шрифт на угрозах.

Демьян оттолкнулся от стены.

Каждый его шаг звучал отчётливо.

Он подошёл к столу совета и остановился перед регистром, где лежал его браслет. Чёрный металл был покрыт трещинами грязно-золотой печати. Родовой знак Воронов на его запястье вспыхнул в ответ, но сам браслет не поднялся.

— Демьян Ворон, — произнёс ректор. — Вы понимаете цену?

— Да.

— Полный отказ от удержания перед Сердцем может лишить вас контрольной части старшего маршрута.

Я слегка повернула запястье, пряча дрожь пальцев в складках рукава. Голос должен был остаться ровным, даже если внутри всё спорило с этим требованием.

— Я слышал.

— Возможно, навсегда.

— Я не глухой.

Ректор смотрел жёстко.

— Это решение нельзя принимать из-за чувства вины.