Матвей смотрит мне в глаза, а кажется, что в душу. И ждет ответа на свой вопрос.
Он всегда мне верил… И говорил правду… Я это знаю. Чувствую.
А я ему сейчас солгу.
— Да, — выталкиваю это слово с трудом, — Артем… Артем просто пытался помочь.
И отвожу глаза.
— Поль, ступай в дом, — слышу я от своего любимого, голос ровный и что он понял, а что — нет, не могу сказать, — Мы с Артемом немного воздухом подышим.
Я заливаюсь краской и осознаю, что моя затея провалилась. До чего же стыдно! Это ощущение опаляет меня изнутри жаром, который трудно терпеть, поэтому я не гляжу на парней и стремлюсь снова оказаться в доме. Но почти возле дома торможу, ругая себя за малодушие. А что если они сейчас сцепятся? Уже почти поворачиваю обратно, как над ухом раздается:
— Не надо. Сами разберутся, — поняв, что это Тимур Аркадьевич, облегченно выдыхаю.
— А если… — пытаюсь высказать свои опасения, но он прерывает.
— Я пригляжу. А ты отвлеки Влада и Олесю. Нечего им тут делать. У них только все наладилось.
— Хорошо.
Оставить их с ним мне почему-то легче. так, по крайней мере, можно быть уверенной, что они не переубивают друг друга.
Иду в дом, сама не зная, как буду отвлекать Олесю и Влада.
Но они там и сами отвлечены… Влад держит руку у Олеси на животе, а она улыбается.
— Как толкается, — говорит мужчина, и столько в его интонации восхищения!
Я тороплюсь исчезнуть. Мне неловко от сцены, которую наблюдала. Словно подглядывала. Хотя и стала ее свидетелем случайно.
Но она лишь укрепляет мою решимость молчать. Нельзя ничего портить. Нельзя!
Я хорошо помню, какой была Олеся после того, как отец Матвея едва не облил ее кислотой. И вижу, какой она стала сейчас.
Пусть такой и остается.
Артем Холодов
Надо же было так глупо попасться. Полина уходит, мы остаемся с Матвеем вдвоем. Самое забавное, что каждый из нас мечтает вцепиться другому в глотку. Но… Не в этот раз.
— Что ты хотел от Полины, Артем? — сейчас его интонация напоминает мне отцовскую.
Он так постоянно разговаривает. Считает, что нужно заставлять нервничать других, но самому сохранять голову холодной. У него получается. Почти всегда. Или он так ловко притворяется.
А этот-то когда успел нахвататься?
— Я же тебе сказал… — начинаю все с начала.
— Что ты мне врешь? — вскипает Матвей.
Далеко нам с ним до моего родителя все-таки.
— Думаешь, я не вижу, как ты на нее смотришь? Серьезно считаешь, что этого не видно?
Неужели я действительно был так жалок, что он все понял?
— Красивая девчонка. Почему бы на нее и не смотреть? Ты вообще не в моем вкусе. Сестра у нее маленькая. Вдруг я Полине тоже понравился?