Мой сын не умрет. Этого не случится.
В домофон снова позвонили. Я не смогла подняться и посмотреть, кто это. Мне нужно перевести дух. Вместо меня в прихожую пошел Артем. Вернулся он уже не один, а в компании моего лечащего врача, которая без лишней суеты уложила меня на диван, померила давление, послушала сердцебиение ребенка, сделала успокоительный укол, против которого я не возражала, потому что нужно было позаботиться и о дочери тоже. Она предложила госпитализацию. Я ответила, что сначала мне нужно поговорить с полицейскими.
Полине тоже сделали успокоительное. Девочка держалась из последних сил. Она ушла в комнату. Мне хотелось, чтобы ей удалось уснуть.
У меня это не получилось. Я дождалась приезда полиции. Выдержала весь длинный разговор с ними. Но когда они ушли, меня не покидало ощущение, что я не вспомнила и не рассказала нечто важное. А что, я никак не могла понять.
Артем на какое-то время уехал, потом вернулся, отдал какие-то распоряжения охране, подошел ко мне и спросил:
— Я останусь?
— Да, конечно, — ответ был механическим.
Я стояла и смотрела на улицу, где падал снег крупными хлопьями. Я смотрела на него и молилась, чтобы мой сын выжил. Назло всему.
Артем ушел, не надоедая мне больше. Зазвонил телефон.
Я ответила на звонок.Это был Влад.
— Олесь, я делаю все возможное, чтобы его нашли. Слышишь меня?
Сейчас моя обида на него из-за какой-то дуры казалась нелепой.
— Слышу.
Ему не нравится мой голос. Я это чувствую, хотя он и не решается ничего сказать.
— Я прилечу, — в его голосе решимость, которая пугает.
Я смотрела метеосводки. Подняться там в небо — это самоубийство. Мне становится страшно еще и за него.
— Влад, я не буду говорить, что ты мне здесь не нужен. Нужен. И очень. Но, пожалуйста, если и с тобой случится что-то плохое, я просто этого не выдержу.
— Понятно. Олесь, мы его обязательно найдем. Живого и здорового. Верь мне.
Он просто не представляет, как хочется мне ему верить.
Влад хочет еще что-то сказать. Колеблется.
— Я люблю тебя. Ты ведь знаешь об этом?
Сердце замирает. Это первый раз, когда он сказал мне о том, что чувствует ко мне.
А я? Что чувствую я?
Имеет ли вообще смысл носиться с собственной гордостью, когда жизнь так быстротечна?
— Я тебя — тоже, — выговариваю наконец, эти важные слова, перешагивая через границы, которые сама себе придумала.
Но мое признание тонет в пустоте прерванного звонка.
Глава 6.1
Олеся
Полицейские обещали позвонить, если будут новости. А еще предупредили, что могут звонить по поводу выкупв. Эта идея казалось мне дикой. Не тот у нас уровень дохода. Молодой мужчина, который приехал с Артемом, Вячеслав уверил полицейских, что у него есть необходимое оборудование и звонок, если он поступит, отследят.