— В каком смысле — «не трогай»?
Он снова хмыкает. Достал уже.
— Кто тебя знает, что ты там себе напридумывал. А то еще с дури решишь, что она со мной за твоей спиной крутила. И…
— Артем, даже, если я так решу — неужели ты думаешь, я опущусь до того, чтобы ударить девушку? Да и вообще, тебе какая нахрен разница, как мы с Полиной будем разбираться? Тебя это не касается…
Перебивает.
— Касается. Меня ЭТО касается. Чтобы ты там не думал. Ты себе даже не представляешь, как мне хотелось уехать и бросить тебя с этими отморозками. Единственное, что меня остановило — это то, как ЕЙ было плохо. Без тебя. Я очень хотел проверить, забудет ли, если тебя не станет. Но не смог. Наверное, зря.
— Ну, спасибо тебе, спаситель. Что не свалил. Оказывается, это был поистине эпический подвиг с твоей стороны. Но ты меня с собой не равняй. Выяснять отношения с девушкой или женщиной при помощи силы — это дно, брат. Точно так же, как пытаться таким же способом вставить в них свой член. Жалко, если тебе этого не объясняли. Дальше, ты извини, я расшаркиваться перед тобой за свое спасение не буду. Это было твое решение. Почему ты это сделал, знаешь только ты. Хорошо или плохо ты поступил, этого не знает никто.
Артем снова хмыкает.
— А ты, брат, пожалуй, еще мне фору дашь. У ангела-то оказывается крылышки черные.
Не понимаю, зачем мы с ним вообще разговариваем.
Глава 15.2
Матвей
С чего он решил, что я стремлюсь выглядеть хорошим? Никогда этого не делал. Я всего лишь пытаюсь поступать так, как считаю правильным. Не отвечаю ему. Не знаю, что сказать. А главное, зачем. Мы все равно не поймем друг друга.
Он ждет. Молчит, прожигает меня взглядом. Как вообще вышло так, что я оказался с ним под одной крышей? Одной семьей? У жизни — отвратительнейшее чувство юмора. Мне абсолютно не понятное.
— И что теперь? Потащишь Полинку в следственный комитет? Отец все равно все замнет…
После этого его «замнет» так и хочется двинуть ему в зубы.
— Не пойму я что-то, Ромео. Тебя что волнует, Полина или собственная шкура?
Ухмыляется.
— Моей шкуре ничего не угрожает. А вот ей придется несладко. Следователи, адвокаты, допросы… Полинке это точно не нужно. Отец никого слушать не будет. Даже твою мать. Полоскать его драгоценную фамилию он не даст.
Скорее всего, так все и будет. Я почти не сомневаюсь.
— Поля сама будет решать, как ей поступить.
— И ты на нее давить не будешь? Тебе ж меня до сих пор размазать хочется…
— А тебе меня — нет? Можно подумать, я не вижу, как ты на меня смотришь.
Повисает молчание. Каждый из нас думает о своем.
Мне от его присутствия становится душно.