Приблизившись, я поняла, в чем дело. Вещь была в подсохших бурых пятнах. Я знала, что это.
Кровь.
Артем резко развернулся, будто почувствовав меня.
— Да зачем Вы вышли⁈
Это получилось резко. Но я сама уже пожалела о своем любопытстве.
Лучше было бы не знать.
Глава 6.2
Шаранов разглядывал врача и думал о том, как приятно будет перерезать ему глотку. То есть, конечно, по большому счету врач был не причем. И можно сказать, даже очень помог. Просто сейчас мужчина очень хотел выплеснуть скопившееся за эти дни раздражение. Но не мог.
— Григорич, сделай что-нибудь, чтобы он пришел в себя, подписал, что надо. А потом он может смело отправляться на небеса.
Врач посмотрел в ответ с таким выражением, которое без сомнения означало: «А с какого отделения психиатрической лечебницы Вы сбежали, батенька?» Но одним взглядом он не ограничился.
— Степан, если тебе надо было, чтобы он что-то там подписывал, то зачем его было так ножом бить? Я его еле с того света вытащил!
Шаранов не был согласен с врачом. Вот вовсе не был согласен.
— А что было делать, а? Кто знал, что он такой шустрый? Он ребят раскидал, как котят. И почти до оружия добрался…Если бы он пистолет в руки взял, он бы нас там всех положил. К бабке не ходить.
Однако врача проблемы Шаранова не волновали.
— Ты должен был все предусмотреть. Ты не смог или не захотел. Так, что имеем то, что имеем. Я ему жизнь спас, выхаживаю его в полевых условиях, а вы его еще с места на место таскаете. Вчера что было?
— Так нашли нас! А Каленый бросать его не разрешил. Добить тоже. Вот и…
Врач покачал головой и вздохнул:
— Степан, ты никогда дураком не был. У парня тяжелое состояние. Я вообще его живучести поражаюсь. Другой бы уже умер. А этот карабкается. Так что, о том, чтобы я его в сознание привел, не может быть и речи. Если и получится, ничего подписать он не сможет. Нужно ждать, когда организм окрепнет. И никак иначе.
Шаранов скрипнул зубами и спросил:
— И долго ждать?
— Дней десять. Скорее всего, больше, — врач развел руками.
Шаранов скрипнул зубами еще раз:
— Пойду Каленому позвоню.
Делать этого ему не хотелось. Ошибок руководитель не прощал. Но и молчать тоже было нельзя.
Степан вышел на улицу, достал сигарету, прикурил, повертел телефон в руках, тяжко вздохнул и все-таки нажал вызов.
— Алло! — одно слово, но сколько в нем было недовольства, что Ястреб поежился.
— Это я, — не зная зачем, сказал и тут же пожалел — Каленый терпеть не мог идиотов.
— Знаю, что ты. Матвей как? — мужчина не был настроен на долгие разговоры.
— Плохо, — врать было себе дороже, — Но Григорич обещал, что оклемается.