— Поль, все хорошо. Все обошлось, — говорю ласково, провожу костяшками пальцев по ее щеке. Какая нежная у нее кожа…
Встать бы, схватить ее в охапку, закружить по палате, чтобы рассмеялась, зацеловать розовые губы. Да так, чтобы одно дыхание на двоих. Как же я по ней соскучился…
— Я знаю… — отвечает, протягивает руку к моему лицу, как будто прикосновение способно сделать меня более реальным, — Но… не верю…
Последние два слова произносит шепотом.
Странно, но когда нужно быть сильным для кого-то и ради кого-то, у меня всегда открывается второе дыхание.
Приподнимаюсь. Врач запретил… Ладно… Его же здесь нет. Притягиваю девушку к себе, целую нежно, хотя хочется смять ее губы, выпить ее всю до дна.
Отпускаю не сразу. Только, когда чувствую острую боль в месте ранения. Герой…
— Так веришь? — спрашиваю, укладываясь обратно на подушки.
Ее глаза как у пьяной. Мои, похоже, тоже такие же.
— Теперь — да, — улыбается и улыбка освещает ее лицо словно солнце.
Полине очень идет улыбаться. Она становится еще красивей.
Но улыбка исчезает, как будто согнанная сильным порывом ветра, которые поднимает пыль и бросает все тебе в лицо.
— Как ты спасся? Тебя освободили? — спрашивает напряженно.
Допускаю, что она хочет знать, что произошло. Но я еще до конца сам не разобрался.
— Можно и так сказать, — решаю, что лучше будет ответить, — Вчера полицейские или кто там занимался моими поисками нашли, где похитители меня прячут. Но те успели меня увезти в другое место. Я, кстати до вчерашнего дня был без сознания. Только это и спасло, наверное. Кто-то хотел отжать магазины. И землю под ними. Для переоформления нужно было оформить бумаги, да так, чтобы никакого сомнения в их подлинности не возникло. Им нужен был нотариус. Они его ждали. Между собой особо не разговаривали. Во всяком случае, не при мне. Я не строил иллюзий. Как только бы подписал, от меня бы сразу избавились. Но у них что-то не срасталось. Пока возили с места на место, пока ждали нужного человека, меня не трогали. Так думаю, боялись, что умру раньше времени. Нотариуса так и не дождались. К этому моменту со мной остались всего двое. Им позвонили. Они спешно собрались и на улице, когда меня собирались посадить в машину, к нам подошел Артем…
— Артем⁈ — перебивает Полина меня.
— Ага. Я тоже удивился. Еще больше удивился, когда он начал стрелять. Я не думал, что после всего, что было, он спасет мне жизнь.
На лице Поли — такая палитра эмоций, что я теряюсь. Не знаю, что со мной. Может, это от лекарств. Но ощущаю явственный укол интуиции. Во всем этом что-то не так.