Профессор Лебедев дал её на прощание, когда легионер уходил из Зоны. Старик вручил кейс, сказал просто:

— Это улучшенная версия того, что я вколол тебе тогда, когда ты умирал. Та сыворотка спасла жизнь, дала регенерацию, выносливость, иммунитет. Эта пойдёт дальше. Усилит всё — мышцы, рефлексы, восприятие, скорость мышления. Превратит в суперсолдата. На время. Шесть часов, может восемь, потом эффект спадёт. После будет откат — слабость, дрожь, тошнота. Но в эти шесть часов ты будешь почти неуязвимым. Используй, когда шансов не останется. Когда выбор между этим и смертью.

Пьер тогда спросил:

— Побочные эффекты?

— Есть. Сердце будет работать на пределе. Если есть слабость, аритмия, проблемы с сосудами — может не выдержать. У тебя таких проблем нет, ты здоров. Выдержишь. Но больше одного раза за год колоть нельзя. Организм не восстановится. Второй раз убьёт.

— Почему даёшь мне?

Лебедев улыбнулся грустно.

— Потому что ты один из немногих, кто заслуживает. Ты спас мне жизнь в Зоне, вытащил из-под завала, когда аномалия схлопнулась. Мог бросить, убежать. Не бросил. Это дорогого стоит. И потому что чувствую — тебе понадобится. Когда-нибудь окажешься в месте, где шансов не будет. Тогда используй. И заглядывай в гости, если выживешь. Буду рад.

Легионер тогда кивнул, спрятал кейс, ушёл. Три года носил с собой, не использовал. Не было нужды. Но сейчас нужда есть.

Двадцать этажей, полных гулей. Рахман на крыше, охраняется. Один он, даже с Vector и гранатами, пробьётся с потерями. Ранения, усталость, потраченные патроны. К Рахману доберётся обессиленным, если доберётся. А там ещё Хафиз где-то, Лидер. Нужно быть в форме. Лучшей форме.

Дюбуа взял автоинъектор, повертел в руках. Тяжёлый, холодный. Янтарная жидкость переливалась в окошке. Профессор не врал никогда. Если сказал сработает — сработает. Если сказал шесть часов — значит шесть.

Легионер снял бронежилет, расстегнул форму, оголил плечо. Кожа загорелая, шрамов много — от пуль, ножей, осколков. История боёв, написанная на теле. Приложил инъектор к дельтовидной мышце, под углом девяносто градусов. Нажал кнопку.

Щелчок. Игла вошла, короткая, толстая. Сыворотка пошла под давлением, струя в мышцу. Ощущение странное — не боль, но давление, жжение внутреннее. Три секунды. Инъектор пискнул, игла втянулась. Пустой.

Пьер отложил его, растёр место укола. Ждал. Лебедев говорил — эффект наступает через минуту, полторы. Быстро.

Первое, что почувствовал — тепло. Разливается от плеча по всему телу. Тепло приятное, как после глотка хорошего виски. Пошло по руке, в грудь, вниз по животу, в ноги. Мышцы разогревались, будто перед тренировкой. Сердце забилось сильнее. Раз. Два. Три. Чаще, мощнее. Кровь побежала быстрее, пульс в ушах как барабан.