— Хватит пялиться, — сказала Жанна, не открывая глаз.
Пьер вздрогнул.
— Я не…
— Врёшь. — Она открыла один глаз, посмотрела на него. — Но ничего. Я привыкла. Рыжие всегда привлекают внимание.
— Извини.
— Не извиняйся. — Она закрыла глаз обратно. — Просто помни, что я говорила. Никаких влюблённостей. Работа превыше всего.
— Понял.
— И ещё. — Она улыбнулась, не открывая глаз. — Если ты спасёшь мне жизнь там, в Бангладеше, может, куплю тебе пива. Хорошего. Бельгийского.
Пьер усмехнулся.
— Договорились.
Она снова протянула ему наушник.
— Слушай. Это помогает.
Он взял, вставил. Заиграла новая песня — медленная, почти гипнотическая. Женский голос, гитара, что-то про океаны и расстояния. Он слушал, глядя в иллюминатор. Жанна дышала ровно рядом. Он чувствовал тепло её плеча, совсем близко. Не касались, но близко.
Самолёт летел. Внизу океан сменился землёй — зелёной, влажной, бесконечной. Азия. Они приближались.
Пьер закрыл глаза, позволил музыке заполнить голову. Думал о Жанне. О её снах, о том, как она держала его руку, о том, как улыбалась. Думал о том, что война — это не только кровь и грязь. Иногда это ещё и люди. Люди, с которыми ты идёшь в темноту. И если повезёт, выходишь с ними же.
Он не знал, что ждёт их в Бангладеше. Но он знал, что хочет вернуться. Живым. И хочет, чтобы Жанна вернулась тоже. И остальные. Маркус, Ахмед, Томас. Команда.
Странное чувство. Он давно не чувствовал ничего подобного. С легиона, наверное. Когда ты не просто работаешь — ты часть чего-то большего.
Жанна толкнула его локтем.
— Эй.
Он открыл глаз.
— Что?
— Не засыпай. Скоро посадка в Сингапуре. Дозаправка, потом дальше.
— Хорошо.
Она посмотрела на него, и в её взгляде было что-то мягкое, почти нежное. Но только на мгновение. Потом она снова стала профессионалом — собранной, жёсткой.
— И Пьер?
— Да?
— Спасибо, что рассказал про Зону. Я знаю, это было трудно.
Он кивнул.
— Спасибо, что выслушала.
Она улыбнулась, отвернулась к иллюминатору.
Пьер смотрел на её профиль — тонкий нос, упрямый подбородок, веснушки. Чувствовал, как что-то внутри него сдвигается. Не влюблённость. Не страсть. Что-то тише, глубже. Симпатия. Уважение. Желание защищать.
Опасное чувство для наёмника. Но, может быть, именно оно делало его человеком.
Самолёт начал снижение. Сингапур впереди. Потом Дакка. Потом Бангладеш, жара, гули, неизвестность.
Но сейчас, здесь, с музыкой в ушах и Жанной рядом, Пьер чувствовал что-то похожее на надежду. И это было хорошо.
Глава 3
Самолёт приземлился на военной базе Пайя-Лебар в Сингапуре в полдень по местному времени. Рампа опустилась, и внутрь хлынул влажный, горячий воздух — плотный, как кисель, с запахом керосина, моря и какой-то экзотической растительности. Пьер спустился по трапу, щурясь от солнца. Жара била как молотом. Хуже, чем в Японии. Влажность была такой, что через минуту футболка прилипла к спине.