Сколько таких? Тысячи. Десятки тысяч. Заражённых, умирающих, обречённых.
Город не спасти. Понял это давно. С первого взрыва, с первого воя гулей. Но они пытаются. Вытаскивают по сотне, по двести. Потому что так надо. Потому что если не они, то кто?
Грузовик въехал на эвакпункт. Ворота закрылись за ними. Дети и взрослые начали выгружаться. Медики помогали, тащили раненых. Координатор кричал приказы. Вертолёты взлетали и садились. Армия держала периметр, но еле-еле. Толпа снаружи выросла до тысяч.
Маркус подошёл к Пьеру, протянул флягу. Легионер выпил. Вода с привкусом металла.
— Есть ещё точки, — сказал немец. — Жилой дом, метро, торговый центр. Везде люди. Успеем до темноты ещё раз два, может три съездить.
— Сколько вывезем? — спросил Дюбуа.
— Триста, пятьсот, если повезёт.
— В городе двадцать миллионов.
— Знаю.
— Мы не спасём их.
— Знаю, — Маркус посмотрел ему в глаза. — Но мы попробуем спасти этих триста. Или пятьсот. Или тысячу. Сколько сможем. Потому что это наша работа, Шрам. Мы не боги. Мы не можем остановить это дерьмо. Но мы можем вытащить хоть кого-то. И мы будем вытаскивать до последнего.
Дюбуа кивнул. Встал. Проверил оружие. Патронов почти нет. Попросил ещё. Серебра нет — кончилось. Только бронебойные и обычные. Ладно. Хватит.
Команда собралась снова. Жанна, уставшая, но готовая. Ахмед, Коул с перевязанной рукой, Питер. Ян хромал, но встал рядом.
— Я тоже еду, — сказал поляк. — Не спорьте.
Никто не спорил.
Маркус посмотрел на планшет.
— Жилой дом на улице Дханмонди. Двадцать этажей, верхние десять заперты, там триста человек. Приоритет. Гули на нижних этажах. Пробиваемся, выводим людей. Последний рейс перед темнотой.
— Поехали, — сказал Пьер.
Они сели в джипы. Двигатели завелись. Ворота открылись. Машины выехали обратно в умирающий город.
Дакка горела. Дым закрывал солнце, превращая день в сумерки. Где-то вдали рушилась высотка, медленно, с грохотом. Сирены выли непрерывно. Крики, выстрелы, взрывы сливались в единую какофонию апокалипсиса.
Но джипы ехали. Семеро бойцов против целого города гулей. Безумие. Самоубийство. Но они ехали.
Потому что кто-то должен. Кто-то должен попытаться спасти хоть кого-то. Даже если город обречён. Даже если шансов нет. Даже если это капля в море.
Они будут вытаскивать людей до последнего. До темноты. До смерти.
Потому что это их работа.
И они профессионалы.
Глава 12
Рация ожила, когда джипы были в километре от жилого дома на Дханмонди. Голос координатора, тот самый лысый в грязной рубашке:
— 28 отдел, смена задачи. Отменяется эвакуация с Дханмонди. Новая цель — высотка на проспекте Гюльшан, элитный квартал. Двадцать два этажа, верхние пять этажей заперты. Там заблокированы высокопоставленные лица.