Легионер подошёл к краю крыши, где спускалась Жанна. Она слезла по пожарной лестнице, Remington на спине. Лицо усталое, веснушки почти не видны под слоем пыли и копоти, глаза зелёные, напряжённые.
— Как там наверху? — спросил Пьер, протягивая ей флягу с водой.
— Хуёво, — сказала она, делая глоток. — Видела Рахмана. Два квартала отсюда, на крыше высотки. Смотрел на нас в бинокль. Минуты три стоял, наблюдал. Потом ушёл. Не один, там ещё двое с ним было.
Пьер кивнул. Рахман наблюдает, оценивает их тактику, силы, слабости. Передаёт Лидеру информацию в реальном времени. Весь город — шахматная доска. А они — фигуры, которых двигают.
— Грузовики на месте! — заорал Ахмед, указывая на север.
Три армейских КамАЗа с брезентовыми тентами подъехали с севера площади, пробиваясь через завалы. Солдаты соскочили с бортов, начали помогать грузить раненых. Толпа двинулась к машинам, как лавина. Давка началась снова, ещё сильнее. Маркус орал, размахивал Benelli над головой, пытаясь навести хоть какой-то порядок. Пьер и Питер держали периметр, стреляли по гулям, которые снова начали подбираться, чуя кровь и слабость.
Десять минут чистого ада. Погрузили всех, кого смогли втиснуть в кузова. Сто двадцать человек в три грузовика, набиты как сельди в банке. Остальные побежали следом, кто пешком, кто на случайных машинах, кто на мотоциклах. Площадь постепенно опустела, остались только мёртвые. Очень много мёртвых. Гули, люди, уже не разобрать под слоем крови.
Команда вернулась к джипам. Ян хромал, опирался на Маркуса, лицо белое от боли. Все грязные, в копоти, в крови — чужой и своей. Загрузились молча. Двигатели завелись с рёвом.
— Куда теперь? — спросил Ахмед, вытирая лицо грязной тряпкой.
— На север, — ответил Маркус, глядя в планшет. — Там основной эвакуационный пункт, армия держит. Сдадим раненых, пополним боезапас, перегруппируемся. А потом… потом ищем этого ублюдка Рахмана.
Джипы развернулись, покатили по разбитому асфальту. Дакка горела вокруг них, дым закрывал солнце. Госпиталь остался позади — пустой, с распахнутыми дверями, обречённый. Гули войдут туда через час, сожрут всех, кто не смог уйти.
Дюбуа смотрел в окно на проносящиеся мимо руины. Город умирал на глазах. А они просто отсрочили неизбежное. На час. Может, на два.
Ненадолго.
Глава 11
Джипы проехали от госпиталя метров двести, прежде чем дорога кончилась. Просто кончилась — впереди лежал перевёрнутый автобус, вокруг него обломки кирпича, арматура, горящие покрышки. Завал перекрывал всю улицу. Слева и справа — пятиэтажки, окна выбиты, стены закопчены. Из одного окна торчал труп, наполовину свесившийся наружу.