Пьер задумался.

— Это пугает?

— Раньше пугало. Теперь привыкла. — Она посмотрела на него. — Ты не думаешь, что я спятила?

— Нет. — Он покачал головой. — После Зоны и Лебедева я готов поверить во что угодно. Плюс, если это работает — значит, реально.

Она улыбнулась — уже шире, с теплом.

— Мне нравится эта логика.

— Практичная.

— Как и ты.

Они помолчали. Гул двигателей заполнял паузу. Томас перевернул страницу на планшете. Ахмед всхрапнул, повернулся, продолжил спать. Маркус убрал карты, закрыл глаза.

Жанна достала фляжку из кармана, открыла, сделала глоток. Протянула Пьеру.

— Виски. Хороший. Ирландский.

Он взял, выпил. Действительно хороший. Мягкий, с лёгкой дымкой. Вернул ей фляжку.

— Спасибо.

— Не за что. — Она спрятала фляжку. — Слушай, Дюбуа…

— Пьер.

— Пьер. — Она повернулась к нему. — Я знаю, что ты скептик. Я знаю, что тебе трудно поверить во всё это. Но когда мы приземлимся, когда начнётся работа — доверься мне. Доверься команде. Если я скажу бежать — беги. Если Маркус скажет стрелять — стреляй. Там не будет времени думать.

Пьер посмотрел на неё. Зелёные глаза, серьёзные, без тени сомнения. Веснушки на носу, которые делали её моложе, чем она была. Шрам на подбородке — тонкий, едва заметный, но он видел. Боец. Профессионал. И что-то ещё. Что-то, что он не мог назвать, но чувствовал.

— Хорошо, — сказал он. — Обещаю.

— Отлично. — Она протянула руку.

Он пожал её. Рука была тёплой, сильной, с мозолями на ладони. Как у стрелка. Она не отпускала его несколько секунд — просто держала, смотрела в глаза. Потом отпустила, улыбнулась.

— Ты понравишься этой команде, Пьер.

— Почему?

— Потому что ты не притворяешься. — Она откинулась на спинку. — Большинство новичков в двадцать восьмом приходят с напускной уверенностью. Или с фанатизмом. Или с желанием доказать что-то. А ты просто… есть. Без показухи. Это редкость.

Пьер усмехнулся.

— Может, я просто устал.

— Может. — Она закрыла глаза. — Но усталые люди обычно надёжнее. Они знают свои пределы.

Молчание. Пьер смотрел на неё. На то, как расслабилось её лицо, как дыхание стало ровным. Она не спала, но отдыхала. Он заметил, как свет из иллюминатора играет на её волосах — рыжих, с золотистыми бликами. Заметил, как изгибается шея, как ключицы выступают под футболкой. Красивая. Не журнальная красота, не гламурная. Живая, настоящая. С шрамами, мозолями, усталостью. Но красивая.

Он поймал себя на этой мысли и отвёл взгляд. Не надо. Она права — здесь не место романтике. Здесь место работе. Но что-то внутри тихо шептало, что это не просто напарница. Это человек, которому он начинает доверять. И это опасно. Потому что доверие делает уязвимым.