— Канализация, — сказала бельгийка. — Или река затопила. В любом случае, идеальное место для гулей. Темно, сыро, спрятаться можно.

Легионер достал фонарь, посветил в провал. Вода уходила вглубь. Стены покрыты плесенью, слизью. Где-то внутри что-то плеснуло. Он напрягся, направил винтовку. Тишина.

— Они тут, — тихо сказал он. — Чувствую.

— Я тоже. — Жанна отошла от провала. — Вернёмся днём, с полной командой. Ночью туда лезть — самоубийство.

Вернулись к остальным. Ахмед снимал следы, делал замеры. Томас нашёл пятна крови на стене, взял мазки. Маркус говорил с Рахманом.

— Капитан говорит, четыре месяца назад сюда приехали люди, — сказал немец. — Чужаки. Наняли лодку, поплыли по реке. Потом вернулись, сказали, что ищут место для склада. Местные решили, что контрабандисты. Не стали задавать вопросы.

— Описание?

— Смуглые, говорили на урду, не на бенгальском. Может, пакистанцы, может, индийцы. Трое мужчин. Один старший, два помоложе.

— Они привезли гулей?

— Или разбудили. — Рахман затянулся. — В этих местах много старых захоронений. Мусульманские, индуистские, ещё древнее. Земля здесь пропитана смертью. Если кто-то знал, где копать…

Боец задумался. Значит, не случайность. Кто-то специально пришёл сюда, что-то сделал, и гули активизировались. Вопрос — зачем? Культ? Эксперимент? Месть?

— Нужно найти этих троих, — сказал Маркус. — Или хотя бы узнать, откуда они.

Рахман кивнул.

— Я спрошу у лодочников. Кто-то их перевозил.

Поехали обратно в деревню. Капитан нашёл лодочника — старик с морщинистым лицом, курящий биди. Долгий разговор на бенгальском. Старик сначала отнекивался, потом Рахман сунул ему деньги, и язык развязался.

— Он помнит троих, — перевёл капитан. — Говорит, они плыли к старому кладбищу. Там, где хоронили рабочих с фабрики. Кладбище заброшенное, затопленное. Никто туда не ходит.

— Покажет?

— За деньги покажет.

— Сколько?

— Пятьдесят долларов.

Маркус достал купюру, протянул. Старик кивнул, пошёл к лодке. Команда последовала. Лодка была длинной, узкой, с навесом. Уселись — пятеро бойцов плюс Рахман. Лодочник оттолкнулся шестом, и они поплыли по протоке.

Вода была мутной, тёплой. Берега низкие, заросшие. Дюбуа смотрел вокруг. Полная тишина, только плеск воды и крики птиц. Жанна сидела напротив, держала винтовку наготове. Томас нервно ёрзал. Ахмед снимал на камеру.

Плыли минут двадцать. Протока сузилась, заросла. Лианы свисали с деревьев. Лодочник осторожно проталкивал лодку сквозь заросли. Потом вышли на открытую воду — небольшое озерко, окружённое мангровыми зарослями.

Посреди озерка — остров. Вернее, то, что от него осталось. Земля размыта, торчат надгробия — покосившиеся, обросшие мхом. Кладбище. Половина под водой, половина на суше. Мрачное, гнилое место.