Глава 13
LXI
Болота встретили путника удушливым запахом метана, гниющих водорослей и застоявшейся смерти. Воздух здесь напоминал прокисший кисель, тёплый и липкий, оседающий на фильтрах противогаза отвратительной слизью. Свинец низкого неба давил на плечи не хуже семнадцати килограммов воронёной стали ПТРС. Ветеран брёл по колено в чёрной жиже, раздвигая стволом высохший, ломкий камыш. Тропа Серебряного бога изменилась. Капли его крови больше не испарялись, порождая искрящиеся микро-аномалии. В этой радиоактивной трясине аномальная кровь просто растекалась по поверхности мутных луж бензиновой, тусклой плёнкой.
LXII
Титановая свая, заменившая правую ногу, с каждым шагом уходила в топь всё глубже. Хлюп-лязг… хлюп-лязг… Старик выдирал заблокированный протез из грязи с глухим рычанием, тратя на каждый метр пути колоссальные усилия. Холодная вода заливалась за голенища армейских ботинок, пропитывала истрёпанные штаны. Охотник слеп. Бензиновые разводы на воде ветвились, путались в зарослях, уводили в ложные протоки. Одержимость, гнавшая реликта через Рыжий Лес и Лиманск, теперь вязла в этой бесконечной, чавкающей пустоте.
LXIII
К вечеру началась лихорадка. Организм, истощённый бессонницей, радиацией и чудовищными перегрузками, начал сдавать. Наёмника бил крупный озноб. Воспалённому мозгу казалось, что холодный металл правой ноги перестал быть просто железкой. Искалеченному человеку чудилось, что титан пускает ледяные, серебряные корни прямо в культю, оплетая бёдра, прорастая в живот и грудную клетку. Металл заменял плоть, делая его похожим на ту самую тварь, которую он преследовал.
LXIV
— Мы с тобой из одного теста, Абсолют, — хрипел старик, обращаясь к равнодушному туману. Губы потрескались, язык прилипал к нёбу. — Металл и боль. Ты думал, что спрячешься от меня в этом дерьме? Я сам стал этим дерьмом… Я прорасту сквозь эту грязь, но я достану тебя…
Одиночество сводило с ума, превращая мысли в тягучую, бессмысленную тину. Охотник и добыча сливались в его бреду в единый, неразделимый организм, соединённый невидимой пуповиной пролитой серебряной крови.
LXV
За пеленой тумана, на поваленном, почерневшем от влаги стволе гигантского дерева, сидел гуманоид. У мутанта была гипертрофированная, пульсирующая венами голова и длинные, непропорциональные руки, безвольно свисающие до самой воды. Контролёр. Но в позе твари не было привычной агрессии или попытки захватить разум жертвы. Мутант сидел ссутулившись, как глубокий старец, познавший тщетность бытия, и с бесконечной, тяжёлой печалью смотрел на бредущего по пояс в грязи человека с гигантским ружьём.