Глава 4
LXXXI
Возвращение в реальность началось не со звука, а с пронизывающего, абсолютного холода, сковавшего каждую клетку тела. Шрам лежал на неровной, мокрой поверхности, вдыхая воздух, состоящий наполовину из едкой бетонной пыли и привкуса горелой изоляции. Абсолютная, первобытная тьма давила на глазные яблоки, словно многотонная толща гидробетона рухнула прямо на лицо. Попытка пошевелить правой рукой отозвалась вспышкой раскалённой агонии — сломанные рёбра скрежетнули друг о друга, напоминая о том, что биологический лимит организма исчерпан до дна.
Внезапно эту мёртвую темноту вспорол ослепительно-белый, сфокусированный луч тактического фонаря. Инстинкты реликта сработали быстрее искалеченных мышц: левая рука судорожно дёрнулась к пустой кобуре, пальцы сжались в пустоте.
— Спокойно, Девятый. Твоя война в этом подвале закончена, — голос Виктора Крида, искажённый фильтрами тяжёлого шлема «Панцирь-4», прозвучал непривычно глухо и близко.
Свет скользнул в сторону, выхватывая из мрака фигуру блондина. Лощёный оперативник Синдиката, всегда предпочитавший стерильность штабных бункеров, стоял по колено в радиоактивной грязи. Его дорогая, матово-чёрная броня была посечена осколками, а на левом наплечнике дымилась глубокая борозда от плазменного резака. Крид опустился на одно колено рядом со Шрамом, и луч фонаря осветил то, что осталось от центральной аппаратной — искорёженную, оплавленную пещеру, где законы физики перестали существовать несколько минут назад.
LXXXII
Виктор не стал тратить время на сентиментальные жесты. Его пальцы в бронированных перчатках чётко, профессионально вскрыли нагрудный подсумок Шрама, отбрасывая в сторону бесполезные обломки разбитой электроники. Щелчок автоинъектора прозвучал в тишине как выстрел. В сонную артерию ветерана ударил ледяной поток чистого армейского стимулятора смешанного с синтетическим адреналином высшей корпоративной очистки.
Химия Синдиката сработала мгновенно. Мир перед глазами Шрама дёрнулся, обретая пугающую, неестественную резкость. Боль не ушла, но она оказалась заперта в дальнем углу сознания, уступив место бешеному, механическому ритму разогнанного сердца.
— Кислорода здесь осталось на три минуты. Система вентиляции схлопнулась вместе с ядром, — ровно произнёс Крид, протягивая наёмнику резервный дыхательный баллон с загубником. — Счетовод мёртв. База в Лиманске переведена в режим тотальной изоляции, а наши с тобой личные дела только что получили статус «Код Альфа — Ликвидация любой ценой». Поздравляю, реликт. Теперь мы самые дорогие мишени по эту сторону Периметра.