LXXX五

Шрам тяжело опёрся на покосившийся деревянный косяк дверного проёма церкви, тяжело дыша сквозь респиратор. Ветеран поднял взгляд на горизонт и криво усмехнулся. Тишины, за которой он ехал из Африки, больше не существовало.

Ночное небо над Болотами резали десятки мощных прожекторов. Со стороны Дикой Территории и Лиманска, игнорируя надвигающийся аномальный шторм, плотным строем шли тяжёлые транспортные вертолёты Синдиката. Их лопасти рубили плотный воздух с характерным, хищным стрёкотом, который наёмник не спутает ни с чем. Корпорация стягивала в квадрат уничтоженной «Лилии» всю доступную авиацию, дроны-камикадзе и группы зачистки. Зона вокруг них превращалась в один гигантский, пульсирующий огневой мешок.

— Они не станут спускаться, пока Выброс не осядет, — голос Крида перекрыл рёв кислотного ливня. Блондин стоял рядом, сверяясь с защищённым компасом. Электроника была мертва, полагаться приходилось лишь на магнитное поле земли. — Мой «Кугуар» спрятан в трёх километрах отсюда, в старом капонире. Если доберёмся до того, как эта буря выжжет нам мозги, у нас появится шанс.

Шрам молча кивнул, перехватывая пистолет-пулемёт поудобнее. Впереди лежали три километра чистого безумия сквозь искажённую реальность топей, под прицелом целой корпоративной армии.

LXXXVI

Марш-бросок сквозь взбесившиеся Болота превратился в монотонную, изматывающую пытку на пределе человеческих возможностей. Кислотный ливень секьюритизировал пространство, превращая каждый шаг в борьбу за выживание. Едкие капли с шипением вгрызались в остатки кевларовой брони, оставляя на поверхности экипировки дымящиеся, желтоватые язвы. Тяжёлые ботинки Lowa вязли в раскисшем, фонящем изотопами торфе по самую шнуровку. Шрам двигался на чистом упрямстве и лошадиной дозе синтетического адреналина. Искалеченное колено, зафиксированное мёртвыми сервоприводами экзоскелета, превратилось в негнущуюся стальную сваю. Оперативник просто волок ногу за собой, оставляя в грязи глубокую, рваную борозду.

Виктор Крид шёл впереди, прорубая путь сквозь густые заросли мутировавшего камыша. Лощёный связной Синдиката окончательно растерял свой корпоративный лоск, превратившись в загнанного зверя. Блондин ориентировался исключительно по стрелке старого жидкостного компаса, зажатого в бронированной перчатке, игнорируя мёртвую электронику. Небо над их головами продолжало наливаться токсичным, ядовито-фиолетовым светом. Воздух стал настолько плотным и тяжёлым, что дыхательные фильтры забивались каждые несколько минут, заставляя наёмников с хрипом втягивать обжигающую, металлическую взвесь напрямую в кровоточащие лёгкие. Дорога к укрытию измерялась не километрами, а количеством мучительных, сжигающих остатки жизни вдохов.