Отдача от удара и внезапное изменение аэродинамики отбросили Шрама назад. Ветеран, чьё левое плечо было пробито умной пулей Синдиката, начал заваливаться за край обрывающейся в никуда платформы. В последнюю долю секунды руки Виктора Крида — перепачканные гарью, трясущиеся от адреналина руки лощёного корпоративного менеджера — мёртвой хваткой вцепились в ремни его разгрузки. Блондин с истошным воплем рванул Шрама на себя, падая на спину и увлекая тяжеловесного киборга обратно на безопасный рифлёный пол Командного Центра.
Они лежали, сплетясь в клубок на краю оторванного вагона, жадно глотая ледяной ветер. Впереди, стремительно растворяясь в серой мгле, уносилась чёрная туша локомотива — обезумевшая плазменная бомба, летящая навстречу своей математически неизбежной гибели.
LXXXVII
Многотонный Командный Центр, лишённый тяги, продолжал лететь по инерции. Магнитные подушки медленно теряли заряд, и вагон начал проседать, с оглушительным визгом высекая искры из ржавых рельсов. Скорость падала, но они всё ещё неслись сквозь Зону быстрее ста километров в час.
Шрам с трудом приподнялся, опираясь на здоровую руку. Ветер трепал его окровавленную одежду. Он всмотрелся в туман прямо по курсу. Пелена внезапно разорвалась, обнажив циклопические, гнетущие контуры старого мира — исполинский бетонный Саркофаг Четвёртого энергоблока ЧАЭС, нависающий над мёртвой землёй, как надгробие человеческой гордыне. Прямо перед ним заканчивалась ветка слепым, многометровым бетонным тупиком.
Локомотив «Левиафана» врезался в преграду на скорости свыше ста сорока километров в час.
Сначала не было звука. Только абсолютная, выжигающая сетчатку сине-белая вспышка. Синдикат отключил охлаждение, и плазменный реактор, смятый колоссальным кинетическим ударом, схлопнулся внутрь себя, а затем сдетонировал. Над Саркофагом беззвучно вздулся гигантский, пульсирующий купол раскалённой до десятков тысяч градусов плазмы, испаряя бетон, металл и саму землю в радиусе километра.
LXXXVIII
Звук пришёл через две секунды — низкочастотный, вибрирующий рёв, от которого кровь пошла носом даже сквозь фильтры противогаза. А за звуком пришла стена.
Ударная волна термического взрыва ударила в надвигающийся по инерции вагон Командного Центра. Воздух уплотнился до состояния бетона. Шрама и Крида, не успевших даже отползти от края переходной площадки, швырнуло внутрь Командного Центра сквозь выбитые вольфрамовые двери.
Многотонный бронированный вагон, спроектированный для защиты Директората от прямого ракетного попадания, не выдержал чудовищного аэродинамического удара. Магнитные подушки окончательно отключились. С оглушительным скрежетом, от которого лопались барабанные перепонки, гладкое днище вагона ударилось о рельсы. Командный Центр подбросило в воздух. Гравитация потеряла смысл. Вагон сошёл с путей и на скорости восьмидесяти километров в час боком врезался в радиоактивную насыпь, начиная свой смертоносный, кувыркающийся полёт.