Глава 1
В носу застыл запах крови. Пальцы сводило от воспоминаний о том, как отчаянно я хватался за напитавшуюся силой фигуру короля.
Я не смог освободить Фабиана от груза божественной магии и бесславно пал, когда силы покинули тело – произошло это весьма скоро. Впрочем, этого хватило, чтобы крупицы разума и узнавания заплясали в ледяных глазах короля, и его – на самом-то деле чуткое – сердце преисполнилось переживаний о моем самочувствии. Вив долго смеялась, рассказывая об этом. Я был не в состоянии даже улыбнуться, но приятно удивился скорой реакции Фабиана.
Вероятно, не будь ее, не было бы и меня.
Говорили, я дышал, но в сознание не приходил, пока не вернулись на Фадрейн. Точнее, пока кто-то не догадался как следует искупать меня, чтобы избавить от крупиц проклятой пыльцы. С тех пор дух и силы потихоньку возвращались в конечности, но лишь для того, чтобы напомнить о боли и истощении, к которому я стремительно пришел за время под крылом виконта Дюваля. Что и говорить, хозяин из него негостеприимный.
Фабиан распорядился, чтобы меня поселили в старых покоях: если вдруг понадобятся слуги или лекарь, туда попасть намного проще.
– Отдыхай сколько нужно. – Поднять веки полностью оказалось сложно, но даже с закрытыми глазами я знал, что король носился по комнате, пытаясь все организовать, загладить вину. Хотя я сомневался, кто из нас виноват больше. – Я обо всем позабочусь. Подумал, захочешь побыть один. Тут никто не побеспокоит. А если что-то понадобится… знаю, тебе тяжело говорить, но постарайся сказать, и все тут же…
– Спасибо, – прошептал я.
Было интересно, как он отреагировал. Тепло улыбнулся? Или нахмурился? В ответ ничего не прозвучало, только шаги.
Покой мне правда обеспечили, но от обещанного одиночества осталось лишь название. Да, в комнате почти всегда было тихо, ведь если я не спал, то делал вид, будто это так, однако рядом постоянно кто-нибудь находился: слышались шаги, вздохи и шорох одежд. Служанки обтирали меня мокрыми тряпками – после этого становилось жутко холодно, – стражники заходили проведать и узнать, дышу ли я, а лекари чем-то мазали мое тело. Я понятия не имел, насколько серьезными были раны, но жжение ощущал весьма отчетливо.
Жалкое существование. Под стать тому, кто его влачил.
Иногда со мной разговаривали, и я начал осознавать, как приятно просто слушать – без желания и возможности перебить, что-то вставить, поддеть. Люди открывались совершенно иным образом, когда думали, что их не слышат. Для них я был вроде алтаря мертвого бога, у которого можно исповедаться без страха понести наказание.