Я почувствовал упершийся в спину взгляд, чье-то твердое намерение, пронзившее пространство стрелой, и обернулся. Вивиан шла, играясь с ножами, которые сняла с пояса, а следом за ней двигались две высокие фигуры в накидках. Их капюшоны как по команде слетели, открыв взору нахмурившиеся лица. Может, Кьяра и была довольна Холденом, но старшие, глубокоуважаемые товарищи смотрели на него с нескрываемым отвращением.

Холден отступил.

– Больше нет, – пожал плечами я, возвращаясь к Кьяре. Она, в отличие от приспешника, не удивилась, но и радости от долгожданной встречи с утерянными соратниками не выразила. – Теперь ты в меньшинстве.

– Глупцы, глупцы… Боги дали бы вам сгинуть давным-давно, но я открыла для вас врата Ателлы – и посмотрите, где вы сейчас! – Кьяра словно устала без перерыва твердить одно и то же. Она часто вздыхала, постукивала пальцами по бедру. – Без меня из вас не вышло бы не то что чародеев, даже приличных людей! И где ваша благодарность?

– Я стала чародейкой без вашей помощи, – напомнила Зария.

– Но тебя гнали отовсюду. И почему? Потому что не могли примириться, что у женщины сил может быть больше, чем у мужчины!

– На Востоке все иначе.

– Нет, этов моей школе все иначе. – Кьяра напряглась, будто готовилась к прыжку. – Если бы не Ателла, чародеек так и продолжили бы звать ведьмами, считать низшими существами, сжигать на кострах и предавать суду за простую помощь с урожаем или разведением огня. Я была первой, перед кем мужчина-чародей преклонил колено!

– И потому ты должна стать покровительницей магии, восьмой небожительницей? – уточнил я, прищурившись. А затем, вспомнив о платке в руках Дюваля, шепотом добавил: – Восьмой звездой на карте Эмеррейна.

– Разве это не логично?

– Почему же, вполне. – Зария вышла вперед, встав так близко к Кьяре, что той в любой момент не составило бы труда вырвать ей сердце. Я заметил, как Тристрам потянулся, чтобы схватить Зарию за запястье, предостеречь, но не решился: она бы не простила ему попытку ограничить свободу воли. – Только ты забываешь, что боги становились богами не потому, что заслужили. А потому, что люди их вознесли.

Кьяра задрала подбородок и ухмыльнулась – недобро, так, что пальцы сами сжались в кулак. Ее улыбка секла наотмашь, била больнее всякой плети. Мы с детства впитывали значение каждого ее движения и взгляда, и этот означал, что она считает тебя жалким. Бесполезным, недостойным не только объяснений – даже мимолетного «прочь».

– Они узнают, что я защитила их от потомка Краарис, ветра смерти и разрушений, и примут верное решение.